— Я не знаю как! — хмуро сказал капитан. — Разберемся.
— А в рапорте что писать?
— Что? Я буду писать на основании того, что напишете вы.
— Понятно…
И помрачневший лейтенант ушел. Капитан злорадно посмотрел ему вслед. А он как хотел? Это служба, сынок!
Приполз броневик с подранком на буксире. Разведчики сняли с брони три тела. Как и следовало ожидать — один порезанный, у двоих выведены из строя экзоскелеты. Заклинившие экзоскелеты с матами принялись разблокировать. И капитан понял, что кому-то придется ехать за диверсантами. И у этого «кого-то» уже заранее трясутся все поджилки. Чуйка просто вопила капитану, что диверсанты обычными ранениями не отделались. Да и хрен бы на них — но штабной броневик! В нем же секретная аппаратура связи!
— Я поеду, — отчаянно труся, сказал капитан лейтенанту. — Принимай временное командование. И первое отделение мне для сопровождения.
В пути к капитану пришло боевое спокойствие. Пережил ад училища, пережил ад службы — переживет и ад боев. Российского офицера трудностями не сломить.
Штабной броневик обнаружился у двухэтажного скромного здания с какой-то невнятной табличкой. Рядом — никого. Бойцы высыпали наружу, взяли местность под наблюдение. Капитан выскочил, быстро пробежал к штабному броневику, распахнул дверцу, запрыгнул… и задом выполз обратно. Диверсанты были внутри. Все. И, похоже, они даже не успели покинуть машину.
— Водитель, — слабым голосом сказал капитан. — Отгони технику. И аккуратней там. Не запачкайся.
А сам капитан отдышался и пошел к особо секретному зданию. Следовало зафиксировать состояние аппаратуры и ущерб.
Но здание оказалось нетронутым. Капитан делал снимок за снимком, а из головы все никак не давалось выкинуть увиденную картину.
Капитан припомнил, как полковник присвистывал что-то по поводу длинноногой красотки. Он что, забыл, что она сделала с группой захвата в Москве? Так вроде утверждал, что все знает, что не надо его учить… Ну вот, а теперь учить поздно.
Броневики фырчали, неторопливо разворачивались, выстраивались друг за другом, чтоб тронуться в обратный скорбный путь. Капитан курил и бездумно смотрел на неприметный особнячок. Вот так и проходит мировая слава. Еще утром полковник нагло тыкал водителя в затылок, чувствовал себя на вершине власти — и вот он едет обратно в окровавленном броневике, страшно изрубленный, неузнаваемый. А завтра, может, та же судьба ожидает капитана. Такова служба.
— Привет, служивый.
Капитан вздрогнул. Голос раздался за спиной. Оттуда, где гарантированно никого не могло быть.
Он медленно развернулся. Бледный, какой-то невзрачный мужчина стоял почти вплотную и неопределенно улыбался.
— Думаешь, что в отчете писать? — участливо спросил мужчина. — Напиши правду. Врать не надо. И от нас добавь: мы — существа мирные. Если нас не трогать. И обязательно привет передай. От племянника царственному дяде. Запомнил? Именно так и передай.
— А если я тебя сейчас из автомата? — хрипло спросил капитан.
— Можешь. Но не советую.
Мужчина неуловимо повел рукой, от броневиков донеслись тревожные крики. Капитан обернулся и похолодел: отрубленный ствол скорострелки картинно медленно катился с брони на асфальт.
— Твою…
Капитан бешено развернулся. Никого. И нет никого, и как будто не было никого. Мастер Иллюзий, мать его…
Капитан резко выдохнул. Пришел в себя. Перекинул под руку автомат, догнал броневик, подпрыгнул и ухватился за транспортную скобу.
— Ствол подберите, — бросил он ближайшему бойцу. — Подотчетный.
Глава 16
Что хорошо в кланах — дети не капризничают насчет еды. Потому что постоянно хотят жрать! Особенно после использования магии. Вот и мои девочки: наелись до отвала, щечки сразу округлились, глаза подобрели. Кое-как доползли до гостиной, завалились на диваны и кресла и глазки жмурят от удовольствия, как драконы на песочке в теплый день.
Один я глаза не жмурю, а смотрю с неудовольствием, и смотрю на мужчин. Чего они приперлись? Я же говорил Сычу, чтоб держался от нашего дома подальше? Говорил. И чего он сидит тогда здесь, масляными глазами оглаживает Мишель? Длинноногую я и сам могу огладить! И могу, и хочу! Нет же, пришел, ухмыляется нахально!