Тем более что чары — девчоночьи! Для мальчиков, видите ли, до сих пор не разработаны! Тем не менее с меня спрашивают. Ну и ржут все, конечно, как ненормальные.
Далеко не сразу до меня доходит, что аспирантка просто развлекается. А когда доходит, я обращаю на нее внимание. И ведь стоит со спокойным видом, даже краешком губ в улыбке не дернет. Хм. А ничего так. Огромные темные глаза, темные волнистые волосы, крупные черты лица, стройная фигурка, каким-то волшебным образом сочетающаяся с милой полнотой… Прекрасная дочь Иудеи во всем неотразимом блеске красоты. У профессора отличный вкус!
И, кстати, со своими шуточками она прекрасно вписалась бы в нашу развеселую компанию.
— Ну, мы оценили ваши героические потуги, господин Збарский! — со смешком говорит от своего стола профессор. — Достаточно. Правду сказал поэт, рожденный ползать летать не может. Вы отлично смотритесь в бою, но в части Бытовой магии… не подумывали сменить факультет? Юнкерское отделение вам бы подошло идеально. Как сказал древний поэт — если хочешь быть красивым, поступай в гусары!
По аудитории ржачки и смешки, и меня это вдруг задевает. Разворачиваюсь и подхожу к аспирантке-ассистентке, или кто она там профессору приходится… Девушка смотрит с холодным интересом, как на букашку в своей коллекции.
— Настоящему мужчине… — хрипло говорю я, потому что горло вдруг перехватывает от злости, — настоящему мужчине чары не требуются.
И беру ее за руку.
Она как во сне подшагивает ко мне…
— Господин Збарский, что это было? — кое-как справляется со своим голосом профессор.
— Поцелуй? — предполагаю я, обернувшись.
— Это понятно, но… я не видел признаков заклинания. Что вы использовали?
— Господин профессор, вообще-то для поцелуя магия не требуется, — замечаю я. — Настоящему мужчине. Достаточно напугать деву до обморока, и она вся твоя.
Я возвращаюсь на свое место. Профессор почему-то не смеется, а ведь я очень тонко пошутил. И никто почему-то не смеется. А как ржали, как ржали!
Остаток учебного дня проходит… прозаично. Девочки слушают, пишут конспекты. Я же изображаю в большой тетради объемные схемы бытовых заклинаний: вид сверху, вид сбоку, в разрезе, в развертке. Каждое заклинание по много раз, запоминая, намертво вколачивая в долговременную память, словно через год придется сдавать по ним самый главный в жизни зачет. Вот чувствую, что потребуется, и все тут!
Профессор озадачивается моим рвением — обычно я на его лекциях зеваю да по сторонам гляжу — и подходит. Смотрит на мои экзерсисы и с недоумением спрашивает:
— Господин Збарский… зачем? Очевидно, что данное искусство для вас недоступно. Вы точно очень неглупый юноша и сами это наверняка понимаете. Тогда… зачем? Если хотите выглядеть настоящим студентом, не полезней ли писать конспекты, как все пишут?
— Да если б я знал! — досадливо морщусь я. — У меня ж не пророческий дар, а так… огрызки.
Профессор поражен. Пророческий дар встречается среди магов крайне редко, и даже его огрызки — величайшая ценность.
— Столько талантов в одном человеке! — качает головой профессор. — Кто же тогда ваши родители⁈ Хотелось бы задать им парочку научных вопросов! Нет, я не претендую на тайну, но отмечу, что они поистине выдающиеся маги!
— Да это как раз уже не тайна! — легкомысленно отвечаю я. — Папа — Светлейший князь, двоюродный брат нашего императора, мама — родная сестра императора. Но их обоих уже нет в живых, так что ваши вопросы…
Вскакиваю и придерживаю профессора за плечи. Вот уж не предполагал такого эффекта, старичок чуть не кончился прямо тут от переживаний. А я что? Все, значит, всё про меня знают, покушения планируют, а мне даже воспользоваться нельзя преимуществами собственного происхождения? Да ну нафиг!
— Ничего-ничего, мне уже лучше, — бормочет профессор. — А… вы можете подтвердить свои слова?
Я безрадостно усмехаюсь.
— Господин профессор. Ну вы же сами понимаете. Если б я мог подтвердить, то сейчас сидел бы на троне. В последнее междуцарствие сильно попутали с очередностью наследования. Ну, вы лучше меня знаете, как появляются особы с тайной происхождения.
— Да-да, конечно, понимаю…
И профессор удаляется нетвердым шагом. Ну да, не каждый день узнаешь, что надсмехался над возможным императором России.
Провожаю его насмешливым взглядом. Дело сделано. Тайна озвучена, информация сейчас вырвется из академии и полетит в Москву быстрее баллистической ракеты. И эффект произведет сравнимый. Опасно, крайне опасно для нас всех, но мне требуется, чтобы император наконец определился с нашим семейством. Для чего — не знаю, но чувствую, что времени мало. А император, по слухам, склонен тянуть, выжидать и рассчитывать на то, что само как-нибудь рассосется — и обычно так и случается. Усилиями Третьего тайного отдела все рассасывается. Но мы для жандармов слишком сильны, мы не рассосемся.