Капитан разочарованно выдыхает, с сожалением кланяется игрокам и удаляется в курительную комнату пережить и принять поражение. Сосед присоединяется к нему.
— Миша, — сочувственно говорит он. — Не дури. Я для чего тебя сюда привел? Чтоб ты получил заказ на дорожные работы силами твоего подразделения. Князья Скуратовы как раз собираются делать дорожный дренаж на своем участке. И мост через Черемшанку им необходим. Но чтоб они обратились именно к тебе, надо, чтоб княгиня Марья Алексеевна выиграла. Тогда она становится очень дружелюбной и охотно помогает молодым офицерам. Тебе же нетрудно уступить красивой женщине в таком пустячке?
— Ничего себе пустячок! — ворчит капитан. — Месячную зарплату спустил!
— Да, но сколько получишь за мост? И заметь — вполне официально, без воровства! Проведешь как полигонные тренировки саперов по наведению мостов и переправ, проставишься на офицерском собрании, остальное — себе на карман!
— А княгиня точно поможет?
— Миша! Княгиня — это…
— И что княгиня? — вежливо спрашивает кто-то у них за спиной.
Офицеры недоуменно разворачиваются. Из-за шторы с подоконника спрыгивает на паркетный пол юноша в темном костюме, очень напоминающий лицом знаменитого Алена Дюпона. От толпы подражателей он отличается тем, что спрыгивает совершенно бесшумно. На паркет. Следом за ним появляется еще один персонаж — обычного вида мужчина со спецстволом в руке.
— Третий этаж… — бормочет капитан-сапер и завороженно смотрит на приоткрытое окно.
Его приятель вдруг дергается — и приподнимается на цыпочки, словно его вздернули стальными когтями за горло вверх.
— Узнал? — шипит мужчина. — Трепещешь? А когда по маленьким девчонкам из крупняка лупил, не трепетал? Ничего внутри не ворохнулось? Сука…
— Не я… — хрипит офицер спецназа.
— Не ты, — вежливо соглашается юноша. — Ты приказал. И не отказывайся, Нюх не ошибается. Коп, не стреляй, сделаем хуже. Ты понял, да?
— Ну хотя бы ногу сломать! — кровожадно протестует мужчина со странной кличкой Коп.
— Ногу? Ну…
Капитан приходит в себя и незаметно активирует заклинание. Как положено по уставам: бой в доме, контактные заклинания, щит на корпус… Но юноша легко касается плеча, укоризненно качает головой, и капитан с ужасом ощущает, как рассыпаются заклинания. Он всегда, с детства чувствовал их в отличие от большинства магов, и теперь словно наяву видит, как накопленная сила исчезает, испаряется… перетекает к этому непонятному юноше! И еще резко теряется концентрация, как будто упился вдрызг. Но он же не пил, полбутылки бренди для мага что стакан яблочного сока…
В курительную комнату заглядывает еще один офицер, замирает, пытаясь сообразить, что в ней происходит… и падает беззвучно. Юноша безразлично отодвигает его ноги туфлей то Борджи и проходит в гостиную княгини. Мужчина со спецстволом движется за ним, потом смещается в сторону и берет присутствующих на прицел.
Немая сцена.
— Мое почтение, княгиня, — не очень вежливо говорит юноша, подходит к женщине ошеломительной красоты, наклоняется и легко целует руку безупречных форм.
— Продолжайте, господа. Не смеем вам мешать. Мы просто заглянули сообщить, что с нами лучше дружить. Только это. Подумайте, господа. Очень прошу — подумайте. Всего хорошего.
И странные визитеры удаляются обратно в курительную комнату. Княгиня встает, протягивает им вслед руку, словно пытается разрубить… и падает без чувств. Потому что резко двигаться для старухи полутора сотен лет не очень-то рекомендуется. Особенно когда магия — исчезла.
Глава 20
Спать я люблю с самого детства. А вот сны об этом самом детстве смотреть не очень люблю. Что в них хорошего, в этих малярийных болотах? Хуже снов о детстве только сны о юности.
Но именно они и приходят в эту ночь, накатывают один за другим. Люди юность боготворят и вспоминают с ностальгией, а вот у кубинских драконов юность — время постоянных унижений, жара несбыточных надежд насчет фертильных самок… Юность — время смертельной опасности, и точка. А если вспомнить некоего придурка Роя, то и у людей юность ненамного лучше.
И снова в беспощадном свете полной луны над черными топями восстает страшная туша Патриарха, и снова начинается его безумный танец, снова его чудовищные лапы с оглушительным звоном бьют и бьют по глади воды, и этот звон ввинчивается в голову, рвет ее невыносимой болью, и хочется взметнуться из-под коряги, взреветь и броситься в безнадежную битву, лишь бы прекратилось это мучение… но нельзя, нельзя, надо перетерпеть, безумные танцы Патриарха бывают лишь при полной луне…