— Мишель… если ты считаешь, что переполненный мочевой способен привести мужчину в чувство, то ты ошибаешься.
Потихоньку поднимаюсь. С одной стороны меня держит Ясмина, с другой Мишель. М-да. Получается, правы близняшки. В какой очередности прибежали, в той же очередности и любят…
— Я ведь Дракон, девочки, — бормочу я. — Зверь с очень простыми желаниями. Жил, как все, старался повкуснее поесть и помягче поспать… тоже как все. И совсем недавно родился человеком. Один несчастный мальчишка умер, чтобы жил я. И передал мне как завещание, как часть своей бессмертной души искреннюю любовь к маме, к сестрам… и трепетное отношение к женщинам, которые никогда его не замечали. И я дал клятву помнить о его любви вечно и сделать для родных все, что так искренне хотел, но не мог он…
Девочки молчат, и в тишине мои почти беззвучные слова падают камнями.
— Понимаете, Чувства и Когти… это же сверхоружие. Ничего равного у людей нет. С его помощью так просто создать клан, разбогатеть, победить врагов, привлечь союзников… И я сделал все это. Обещал и сделал. Теперь мы богатые и могущественные, и совсем немного осталось сделать, чтоб получить признание императора… или стать императором. Но сейчас я стою перед вами и понимаю: магия… нам дали магию. Силу, которая может все. А мы так бездарно ее используем. Богатство, безопасность, здоровье… это же такая мелочь на самом деле. И единственная настоящая драгоценность, которую я нашел, будучи человеком — это не деньги, не клан, не победы над самоуверенными магами… это даже не мой дар левитатора. Это вы. Единственное настоящее дело, которое я сделал в своей жизни — нашел вас. Нашел, сберег…
— Рой, ложись, а? — бурчит Мишель. — Еле стоишь же! Нашел время для признаний в любви, бабник хренов!
— Мишель, это важно! — упорствую я. — Надо сказать! Понимаете, я завтра забуду… Магия. Нам дали магию. Она ведь может все. А мы: власть, деньги… Мишель, мы бездарно истратили свой шанс! Не только маги — мы, человечество! Ведь жизнь… это тоже как магия! И жизнь может всё! А мы⁈ Кривляния обезьян у зеркала… ну или Драконов в нашем случае…
— Рой, я тебя сейчас силой уложу!
— Пусть говорит, — тихо возражает Ясмина. — Я его не понимаю, чувствую только, что это важно.
Благодарно наваливаюсь на девочку так, что она еле удерживается на ногах, и говорю в сторону двери:
— Голда, входи! Не стесняйся, ты тоже наша… наш бриллиант…
Девушка беззвучно проходит в спальню.
— А что это вы тут делаете? — спокойно интересуется она. — Собрались и шепчетесь. Я вообще-то мимо проходила.
Смотрю на нее недоверчиво. Как же, проходила она. А почему я ее слышал под дверью последние пять минут? И куда вообще она могла проходить ночью⁈
— Ничего от вас не скрыть, да? — досадует она. — Ну ладно. Я звонила деду. И он прислал вот такой документ. Рой, семейство Збарских признано кланом. Полифункционалы, то есть имеете право принимать кого попало. Вот. Ты достиг.
Мама Вера обрадованно охает, а вот девочки настораживаются. Ну да, они же Драконы.
— Ты удивительный человек, Рой, — говорит Голда и смотрит на меня очень откровенно. — За несколько месяцев прошел путь из неизвестности до самых вершин. Выше только император. Тебя это не радует?
— Спасибо, но теперь это неактуально, — бормочу я на остатках сил. — Человечество упустило свой шанс.
Бумс.
Поднимаюсь на внешнем управлении. Согласен, выглядит жутковато, но если сказал «а», надо говорить до конца.
— Патент на клан — приманка, — хриплю еле слышно. — Я зверь, я такое чую. Вы тоже чуете. В Москве хотят, чтоб мы расслабились. Но мы расслабляться не будем. Девочки, всем завтра с утра покинуть дом. Ударят по нему. Мама Вера. Вот поэтому мы проиграем. Надо бить всеми силами по Драконам, а ударят по нам. Мы разобщены. Клановая система — такое дерьмо, совершенно не защищает от внешних угроз… И последнее. Всем спать. Не бойтесь, к вам придут светлые сны.
Видимо, в моем голосе еще что-то осталось, потому что все молча разворачиваются к выходу. И вроде даже испытывают легкий стыд. Ну еще бы, ворвались ко мне в спальню ночью, не дали отдохнуть, падаю вот теперь от магического истощения…
— Яся… останься.
Девочка смотрит на меня с непониманием. Нет, она знает, что очень мне нравится, но нравиться — это одно, а остаться с мужчиной на ночь — совсем другое.
— Мне страшно, — тихо признаюсь я. — Поддержи.
Ясмина молча кивает, ведет меня к постели, кое-как укладывает, потом рыбкой ныряет под одеяло. Жарко прижимается и счастливо шепчет:
— Все же позвал. Сам…
И засыпает почти мгновенно. Мне почти не пришлось прикладывать для этого усилий, все же мой дикий ужас от Патриарха хорошенько прошелся по всем.