От предсмертного рева мы все оглохли. От прощального маха хвостом — чуть не улетели в реку. Но обошлось. Только я чувствую, что тоже держусь на последних крохах сил. Стою, шатаюсь… и вдруг снизу начинает поступать живительный поток. Который все усиливается, усиливается… Торопливо пытаюсь закрыться, отстраниться — бесполезно. Магия сдохшей твари переливается в меня могучим потоком. Да почему так⁈ Я же его не касался!
Я уже не стою, а медленно поднимаюсь над землей. Надо полагать, какие-то паразитные утечки. И со всех сторон ко мне стекаются ручейки магии. Где-то далеко усиливается стрельба. Наверняка военные заметили, что без магии Драконы очень даже убиваемы обычным оружием, и торопливо приканчивают тварей, пока есть такая возможность.
А потом с моей руки срывается ослепительный шар и медленно плывет вверх. Поднимаясь, он разгорается все ярче. Из города, от моих друзей, со всех окрестностей к нему несутся маленькие и большие шары, сливаются… Как я понимаю, что-то подобное сейчас происходит по всей Земле. Космическое существо, некогда решившее подзадержаться на уютной планетке, решило наконец продолжить свое бесконечное путешествие во Вселенной. И виной тому — я. Странный мутант, сумевший заново объединить в себе две стороны магии. И теперь обретшее целостность сверхсущество навсегда покидает наш мир.
Опускаюсь на землю. Шевелится и поднимается на ноги Ясмина, за ней понемножку и все остальные.
— Что это?
— Магия уходит из мира, — пожимаю плечами я. — Ну, я так полагаю. Пришла, и теперь уходит. По-английски, так сказать.
— Так вот она какая, твоя звезда, — слабо улыбается Сашка. — Вон она, закатывается за край небес. А я все не могла понять… Все же ты сумел рассеять ночь. В последний момент, но сумел. Гил-Гэлад, всеэльфийский царь…
— На эльфа не тяну! — решительно отказываюсь я. — Уши не те… так. Вот же сволочь…
И я смотрю на край небес. Не туда, куда улетела моя так называемая звезда, а в противоположную сторону. А там медленно разгорается очень нехорошее сияние. До предела напрягаю Зрение, смотрю…
— Вот же сука! — вырывается у меня.
— Кто, Рой? — осторожно спрашивает Ясмина.
— Да этот, который в куна-чакре! Как запахло жареным, так сразу свалил!
И я огорченно сажусь прямо на избитую нашими ногами пыльную землю. А что теперь-то заботиться о чистоте? Если минут через пятнадцать мы все — в пыль?
— Рой, что это? — тревожно спрашивает мама Вера.
— Астероид, что же еще! Ты думаешь, это космическое существо просто так отсюда свалило? Тут сейчас будет филиал ада.
— Ада?..
Смотрю на небо и прикидываю силу удара.
— Ну, не совсем, — неохотно признаю я. — Только континенты изменят свои очертания. Там, где был океан, поднимется суша, и наоборот… Может, атмосферу сдернет частично… в общем, нам хватит.
— И что, совсем-совсем ничего нельзя сделать? — дрожащим голоском спрашивает Лизетта.
Смотрю на нее с острой жалостью. Тринадцать лет. Девочка только начала жить. Это мне нихрена не страшно, всякого нагляделся, и умирал неоднократно, а каково ей?
Мариэтта обнимает сестру, и они тихонько плачут. Остальные крепятся, но лучше бы плакали, а то глядеть на них — сердце разрывается.
Рев двигателя врывается в нашу грустную тишину. Броневик резко останавливается, наружу выскакивает Бульдог. Надо же, жив, скотина. Видимо, и Драконам он не по зубам.
— Рой, что это? — орет он и указывает на небо.
— Астероид, не видишь, что ли? — безразлично говорю я.
— И чего сидим⁈ Роем укрытие!
— Ты дурак? — удивляюсь я. — Какое укрытие? От чего? От раскола континентальных плит укрытие⁈ От всемирного потопа⁈
— Потоп будет, — тихо говорит Сашка. — Но это место останется неизменным. Я вижу.
— Ну вот! — орет Бульдог. — И чего сидим⁈
Я его даже начинаю немножко уважать. Такая энергия! Он, конечно, не понимает, что нет таких укрытий, в которых можно высидеть сотню лет — в смысле, без магии высидеть — пока Земля вернется в пригодное для жизни состояние, но сама его готовность бороться до конца впечатляет.
Бульдогу тихонько объясняют, как на самом деле обстоят дела.
— И что теперь, просто сидеть⁈ — возмущается он и садится на землю.
Голда тихонько садится рядом, прислоняется к его плечу, Бульдог неловко ее обнимает, и они замирают.
А у меня перед глазами всплывает воспоминание. Патриарх Драконов. Замер в атаке. Замер…