— Убили что ли?
— Жив он, живехонек, но сказать ничего не сможет, — Лука покачал головой. — Крепкий мужик попался. Не углядел я.
— Да что случилось? — забеспокоился Андрей.
— Язык он себе откусил.
До Андрея не сразу дошел смысл сказанного. Понимая, что не выдержит пыток, главарь разбойников сделал единственное, что смог в его положении. Лишил себя языка. Сам. Себя. Лишил языка!
— Не все так плохо, — воевода поспешил успокоить князя, видя, как расстроился его господин. — Товарища мы его взяли. Так он сказал, что ватаман служил новгородскому боярину. Кому, то уже не узнать. Но помнится, видел я этого ватамана на дворе новгородского боярина Григория Кирилловича Овинов. Еще был посыл из Новгорода. Прибыл он вместе с татарином, который опознал тебя. За твою голову дал татарин по рублю новгородскому каждому шильнику и после учиненного разбоя еще обещал дать двупотомуж.
— Это что меня татарин заказал? — откровенно опешил Андрей.
— Чего? — не понял Лука Фомич.
— Голову мою говорю, оценили дешево, — сердито буркнул раздосадованный новостью Андрей.
— Ну как сказать, — воевода невольно улыбнулся. — Сто пятьдесят рублей — деньги огромные. Я Булата с Кулчуком отправил коней привести, они тут недалеко. А Кузьма, Даниил и Митяй отправились в волчье логово. Прошка с ними увязался.
— Вчетвером пошли? Не мало ли людей? — озаботился князь.
— С ними холопы Кузьмы пошли, и своих архаровцев я с ним отправил. Справятся. Там всего пяток шильников остались. Что с татями делать будем?
— Концы в воду прятать надо, — задумчиво сказал Андрей, лихорадочно соображая, чем ему еще обернется убийство царевича.
Андрей не мог предположить, что его слова будут поняты буквально. Через час Лука доложил:
— Все, спустили всех.
— Кого спустили? Куда спустили? — Андрей ничего не понимал.
— Шильников, как ты сказал, утопили, спустили под лед.
— Тьфу, — в сердцах сплюнул князь. Думать надо, что говоришь. Все буквально понимают мужики.
Глава семнадцатая
НОВГОРОДСКАЯ ТОРГОВЛЯ
Древний Новгород походил на огромный улей. Это по праву самый большой и красивый и чистый город на Руси. Москве до Новгорода было далеко. А Переяславль резанского князя, что провинциальный городок по сравнению со столичным мегаполисом.
Остановились на подворье Гаврилы, старшего брата Луки. Весь свой товар свезли на Русский двор. Торговля на дому, как и хранение товара в снятых подворьях, строго запрещена. Оно и понятно, городским властям так легче контролировать количество проданного товара и собирать пошлины. Оставив возниц и приказчиков складировать товар в огромные амбары, сами отправились к Гавриле, брату Луки Фомича, в его небольшую избушку. В тесноте, да не в обиде, тем более что Андрей распустил пришедших с ним новгородцев попроведать родственников. Лишь татары носу не казали из дома.
В первый же день по приезде в Новгород между Гаврилой и Андреем состоялся важный разговор. Гаврила предложил свои услуги в качестве посредника. Иностранные купцы ведут торговлю круглый год. Зимой одни, летом другие. Главное, импортным купцам запрещено торговать в розницу и скупать товар у местных крестьян. Вся торговля завязана на купецких сотнях. Самая влиятельная и богатая — 'Ивановское сто'. Продавать свой и покупать импортный товар Андрею придется у купцов сотни, а это очень не— выгодно. Если Андрей вздумает торговать напрямую, то это не получится. Соглядатаи у Великого Новгорода есть везде, мигом сообщат куда следует. Наказание строгое, для немцев — конфискация имущества, для Андрея — утопление в Волхове. Жестоко, однако.
— Что предлагаешь? — коротко спросил Андрей.
— В купцы хочу податься, — честно признался Гаврила.
— А возьмут? — в уме Андрей уже прокручивал вариант открытия филиала торгового дома в Новгороде.
— Взять-то возьмут, где серебро взять, чтобы взяли, — трагически вздохнул Гаврила.
— Ты не ходи вокруг да около, дело говори! — строго прикрикнул на брата Лука Фомич.
— Погоди, Лука, — остановил своего воеводу Андрей. — Много ли нужно серебра?
— Пятьдесят гривен!
— Ну, это немного, — усмехнулся Андрей. — У меня конь дороже стоит.
— Так ить твой конь не простой, — смело возразил Гаврила, вытирая пот со лба, — Твоего коня на вотчину боярскую обменять можно али две сотни простых комоньков купить.
— Ты будешь обсуждать стоимость моего коня или дело хочешь предложить? — Андрей начал терять терпение от нерешительности собеседника. — Сколько нужно серебра?
— Пять десятков в сотню отдать за вступление, — начал перечислять Гаврила, старательно загибая пальцы, — два десятка на храм пожертвовать. Сукно ипское дать тысяцкому. Пошлину уплатить медом.
— Значит так, — Андрей пружинисто поднялся.
Следом за князем встали со своих мест Лука Фомич и Иван Андреевич. В моменты важных решений, Андрей не мог усидеть на месте, вот и сейчас он размеренно мерил широкими шагами небольшую комнату, обдумывая, как ему лучше поступить в свете новой информации. Ивана Андреевича корить не за что, ему бы и в голову не пришло, обосноваться в Новгороде, у купцов прописка в родных княжествах крепко привязывала их к своему государю. До филиалов тут еще не додумались.
— Значит так, — повторил Андрей. — Серебро тебе даст Иван Андреевич столько, сколько нужно будет. Оформляйся в купцы. Только по-быстрому. Подворье купишь новое, место присмотрите удобное, чтобы было поменьше чужих глаз. Если рядом соседи будут, откупите подворье. Серебра не жалейте. О том, что мне служишь, никому ни слова! За службу свою получать станешь жалованье. О сумме с Иван Андреевичем столкуешься.
— Благодарю, государь, — Гаврила низко поклонился.
Жизнь в городе Переяславле, как и в Москве, начиналась спозаранку. Когда Андрей проснулся, то Гаврилы с купцом уже и след простыл. Ушли вручать поминки, кому следует, заплатить взнос за вступление в торговую гильдию. Лука отправился продавать лошадей, заверив государя, что когда придет время отправляться домой, то лошади у них будут. Откуда только они появятся, он не уточнил, лишь усмехнулся в ответ на вопрос. Кузьма также нашел, чем заняться, взяв с собой три возка, уехал за железом и укладом.
Гаврилы с Иваном Андреевичем не было целый день, к вечеру младший брат Луки Фомича поменял свой социальный статус, перейдя из разряда житьих людей в разряд купцов пошлых, благо социальные лифты в Новгороде работали.
Одна приятная особенность особенно радовала Гаврилу, он становился купцом потомственным, подрастающие дети Гаврилы, по праву рождения будут записаны в купецкую гильдию. Иван Андреевич тем временем подсчитывал барыши, которые можно будет получить на сокращении выплаты пошлин. С новгородцев ведь брали пошлины в гораздо меньших размерах, но за членство в гильдии приходилось платить особые пошлины. Брали эти пошлины медом и сукном.
Теперь, Иван Андреевич именем Гаврилы по праву мог оптом покупать товар напрямую у Ганзы. Одновременно с переговорами о вступлении в гильдию мужики сторговали подворье с большими амбарами и сразу же откупили подворье соседа, будет теперь куда товары складывать.
Прежде чем идти на двор к ганзейцам, Андрей прослушал лекцию об особенностях торговли Новгорода с импортными купцами. Что можно, а что нельзя делать. Особый интерес у Андрея вызвала валюта международной торговли. Но все оказалось просто. Все импортные монеты интересовали новгородцев только как вес. Они одно время имели хождение в Новгороде, в частности любекские монеты, но потом Новгород отказался от импортной монеты, начав собственную чеканку. Новгород не член Ганзы, а для вступления в Ганзейский союз требовалось принять импортные монеты в качестве основного средства платежа. Но что-то там не заладилось, московский князь надавил ли или сами лучшие люди Новгорода одумались, но все осталось по-прежнему, Новгород сам по себе, а Ганза отдельно.
Торговать в Новгороде — то еще удовольствие. Для Андрея путаница в денежном счете — головная боль номер один. Привычный к современному денежному счету в привычной системе, Андрей постоянно путался в счетно-весовой системе Европы и Руси.