— Чпоньк, ядрёна медь! Ну вот и всё, сдулся Терминатор, — философски констатировал я, глядя на поверженного врага.
Сергей лежал на боку. Он отчаянно мычал, мышцы на его шее вздулись, но тело ниже ключиц было надежно зафиксировано жесткими стяжками закоротившего корсета. В его глазах плескалась нерастраченная злоба.
Я медленно присел рядом с ним на корточки, заслоняя лицо от трибун.
— Знаешь, Серёжа, — тихо, чтобы слышал только он, ласково произнес я. — Надевать экзоскелет на дуэль, где разрешена только магия — это, братец, позорище мирового масштаба. Ты даже с читами не смог меня достать. А теперь скажи мне: что будет, если я сейчас попрошу многоуважаемого рефери снять с тебя рубашечку и показать всей Академии твой маленький секрет?
Глаза Косматова расширились до размеров суповых блюдец. Он понял всё. За использование запрещенных артефактов на официальном Ристалище его просто вышвырнут из Академии с волчьим билетом. Недаром же оно называется Ристалище Чести. К тому же, это прямой намёк на убийство оппонента. Да что там говорить — его род может стать нашим врагом до конца времен, а репутация упадет ниже уровня канализации.
— Сдаюсь… — выдавил он еле слышно, пуская слюни в кварцевый песок.
— Громче. И с чувством. Я хочу слышать раскаяние, — я мило улыбнулся.
— Я СДАЮСЬ! — завопил Косматов так надрывно, что у меня заложило правое ухо.
Рефери тут же оказался рядом, резко взмахнув флажком.
— Бой окончен! Победил Елисей Ярославский!
Над ареной повисла мертвая тишина. Студенты, преподаватели, элита — все были в шоке. «Пустышка», не владеющий живицей, уделал специалиста ближнего боя за две минуты, даже не вспотев. И главное — никто так и не понял, как я это сделал. Для них это выглядело так, будто Косматов просто дважды неуклюже споткнулся, а потом его внезапно парализовало от одного легкого тычка в спину.
Тайные техники рода Ярославских? Забытые боевые искусства? Пусть гадают.
Я поднялся, отряхнул ладони и обвел взглядом трибуны.
Встретился глазами с Глебом Долгополым — тот сидел вроде бы всё также вальяжно, но так вцепился пальцами в подлокотники кресла, что побелели костяшки. Любава смотрела на меня с таким выражением, словно впервые увидела, её щеки заливал легкий румянец, а губы были полуоткрыты. Миша Морозов орал на трибуне что-то победное и нечленораздельное, потрясая кулаками, а Мизуки просто тепло улыбалась, чуть склонив голову.
Я развернулся и неспешным, прогулочным шагом направился к выходу с арены. Сзади к Косматову уже бежали дежурные целители и побледневший до синевы Семён Престолов, который суетился, пытаясь незаметно прикрыть курткой срам своего парализованного товарища. Он тоже в курсе? Хм, интересненько…
Ладно, я размялся. Развлекся. Поставил пару дураков на место. И сохранил чистоту своих рук.
День определенно удался!
Глава 6
После триумфа на Ристалище моя душа требовала продолжения банкета. Хотелось прыгнуть в новенькую «Ладу», дать по газам и умчаться куда-нибудь в закат, или хотя бы в приличный ресторан, где подают стейки с кровью. Как будто до этого было мало крови…
Но у кармы, как известно, весьма специфическое чувство юмора. И у Миши Морозова, как выяснилось, тоже.
— Ну что, Елисей, — друг радостно потер пудовые руки, когда мы покинули арену. — Слово аристократа — кремень! Ты обещал пойти со мной в факультативный клуб. Время пришло. Погнали, пока там лучшие места не разобрали!
Я мысленно застонал, но кивнул. Уговор есть уговор. Тем более, после того, как я так изящно размазал Косматова, мне море было по колено. «Клуб экстремального выживания и контактного противодействия магическим аномалиям» звучал, конечно, как сборище потных мазохистов, но, с другой стороны, где еще можно легально побить людей палками в стенах Академии? Я даже предвкушал, как мы будем месить друг друга на татами или выживать в учебном лесу с одним ножом на двоих.
Миша уверенно вел меня по коридорам, но почему-то не в сторону подвальных тренировочных залов, а наверх, в тихое, почти пасторальное крыло гуманитарных дисциплин.
— Медведь, мы точно туда идем? — с подозрением поинтересовался я, когда мы свернули в коридор, где пахло лавандой и свежей выпечкой. — Выживать в экстремальных условиях обычно учат поближе к травмпункту.
— Всё под контролем, братишка! — Морозов загадочно улыбнулся и толкнул дверь с табличкой «Аудитория 402».
Я шагнул внутрь, внутренне сгруппировавшись и ожидая, что сейчас в меня полетит тренировочный файербол или выскочит голографический монстр.