Косматов, крадучись, двинулся к самому дальнему, самому заброшенному на вид складу из ржавого профлиста. Ни охраны, ни света в окнах. Странно. Дверь, ведущая в подвал, была чуть приоткрыта. Из темноты тянуло сыростью и… чем-то сладковатым. Приторным, как запах гниющих фруктов.
Он огляделся и скользнул внутрь. Мизуки бесшумно, как кошка, последовала за ним, скрываясь в тенях.
Под подвалом оказалось ещё одно помещение. Вот туда-то и направился Косматов, оглянувшись по сторонам. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пропитанным запахом не только сырости, но и формальдегида пополам с гниением.
Вдоль стен, уходя в бесконечную перспективу, стояли сотни вертикальных металлических контейнеров, похожих на морозильные камеры. Некоторые были распахнуты и зияли пугающей пустотой, другие закрыты. Под потолком гудели и мигали редкие аварийные лампы.
Косматов, забыв об осторожности, двинулся вглубь, к дальнему концу подвала, где в пятне света от одинокой лампы виднелся какой-то стол с оборудованием. Он хотел найти компромат на Ярославского.
Хоть что-то! Контрабанда? Производство стимулирующих препаратов? Он был готов к чему угодно.
Мизуки тихо кралась за ним, ступая по бетонному полу так, что не было слышно ни звука. Она держалась в тени контейнеров, в её обостренные чувства били тревогу. Это место было неправильным. Здесь пахло смертью. Не быстрой смертью, что бывает на поле боя, а грязной, застарелой, оскверненной.
Когда она проходила мимо одного из приоткрытых контейнеров, её кисть неожиданно схватила холодная, липкая клешня.
— Кяа!
Мизуки не смогла сдержать короткий, испуганный вскрик — не столько от страха, сколько от омерзения и неожиданности.
Из контейнера, цепляясь за края, полезло наружу… нечто. Полусгнивший труп в истлевшей спецовке рабочего, с пустыми глазницами, в которых шевелились белые личинки, и скособоченной челюстью.
И этот крик стал спусковым крючком.
С оглушительным скрежетом крышки соседних контейнеров начали сдвигаться. Одна. Вторая. Десятая. Сначала медленно, потом всё быстрее. Привлеченные звуком жизни, на свободу полезли ожившие мертвецы.
Десятки. Они были разными: в рваных костюмах, в больничных халатах, в лохмотьях бездомных. Их объединяло одно — пустые глаза и степень гниения. Как будто они умерли в одно и то же время.
— Какого лешего⁈ — заорал Косматов.
Его лицо побелело от ужаса, но он влепил одному из мертвяков хороший апперкот. Тот отлетел назад, но выпрямился и оскалился пожелтевшими зубами. Похоже, что этот удар он даже не почувствовал. Как будто был толчок и только-то.
— Ты что здесь делаешь? Следила за мной? — крикнул Косматов Мизуки.
Мизуки уже вовсю отбивалась от первого мертвяка. Её удар ногой с разворота был точен и силен. Труп отлетел к стене с хрустом ломающихся ребер, но тут же, спотыкаясь и волоча сломанную ногу, поднялся и снова пошел вперед.
— Ты сам следил за Ярославским! — крикнула она Косматову. — Я только сла за тобой и тут это…
Она подхватила с пола арматуру и пронзила грудь мертвеца. Тот лишь чуть покачнулся, но снова пошёл на неё.
— Они не умирают! — крикнула она. — А выход перекрыт!
Косматов уже успел понять это, когда его первая молния прошила насквозь грудную клетку ближайшего зомби, оставив дымящуюся дыру. Тот дернулся и продолжил свое неуклюжее движение.
Возле выхода скопилось не меньше десятка разномастных мертвецов. Они как будто специально приготовили эту ловушку, чтобы в неё попали живые. И вот теперь ловушка захлопнулась.
— Бей их! Бей! — гаркнул Косматов. — Вали тварей!
Первые минуты были хаотичным танцем на выживание. Мизуки, превратившись в размытую тень, работала на инстинктах, вбитых в костный мозг мастерами Ига-рю. Её движения были сухими, экономными и пугающе эффективными. Удар ребром ладони — и шейные позвонки мертвеца рассыпались трухой. Удар стопой в колено — и нога зомби выворачивалась под неестественным углом.
Они всё равно вставали и продолжали наступать, как будто ни в чём не бывало. Один даже подхватил оторванную голову подмышку и свободной рукой принялся махать направо и налево.
— Да эти гандоны издеваются! — выдохнул Косматов, выпуская очередную ветвистую молнию в грудь наступающего покойника.
Зомби, бывший при жизни грузчиком в засаленной майке, отлетел назад, его грудная клетка задымилась, обнажая обугленные ребра. Но через секунду он, дергаясь, как поломанная марионетка, снова начал подниматься.