Я замер. Внутри меня, там, где обычно плескалась ироничная снисходительность, внезапно поднялась волна гнева. Мои пальцы сами собой сжались в кулаки.
Мизуки!
Нет, я понимаю, что сразу можно было и не узнать девчонку, но сейчас-то! Сейчас зачем такие слова говорить? И ведь Гордей рядом, а он-то знает кто такая госпожа Сато! И какого хрена же такие слова говорить при мне?
Полное неуважение к своему господину. Ведь совсем недавно эта девушка была гостьей рода Ярославских, так что какое-никакое уважение должно быть! Может быть этот бугай и вылез из чащобы, где его не обучали, но по крайней мере должны были обучить держать язык за зубами!
— Когда это произошло? — мой голос прозвучал на удивление тихо и бесцветно.
Бугай беспечно пожал плечами, почесывая бритый затылок.
— Да часа три назад, почитай.
Я медленно покачал головой, чувствуя, как воздух вокруг меня начинает неуловимо нагреваться. Ярь сама по себе начала выходить из моего тела. Два бойца неосознанно отступили.
— И почему меня не разбудили сразу? Три часа раненая девушка пролежала без помощи? Это как называется?
Боец скривился. В его водянистых глазках мелькнуло откровенное, нескрываемое презрение простолюдина, дорвавшегося до минимальной власти.
— Да из-за чего будить-то? — он фыркнул. — Какая-то желторожая и узкоглазая баба, да к тому же нарушительница! Это чо — повод, чтобы барчука с теплой постели поднимать? Подумаешь, полежала немного, не померла же… Чего она сунулась на охраняемый объект и стала там хулиганить?
Тишина, опустившаяся на холл, стала угрожающей.
Слово «барчук», брошенное мне в лицо в моем же собственном доме, было почти что оскорблением. И для бугая это был приговор. В мире аристократов слуга, забывший свое место, долго не живет. Но тут дело было даже не в моем задетом самолюбии. Этот идиот ударил Мизуки. Девушку, которая однажды доверила мне свою жизнь и жизнь своей семьи.
И этот идиот посмел называть её «желторожей бабой»!
Я медленно выпрямился. Сжал губы в тонкую полоску. И, не говоря ни слова этому куску мяса, перевел взгляд на стоящего чуть поодаль Гордея. Командир элитников наблюдал за сценой с лицом, похожим на высеченную из гранита маску смерти.
— Гордей, — только и сказал я.
Безопасник едва заметно поклонился, показывая, что он всё понял без слов.
— Этот придурок больше не будет работать здесь, Елисей Святославович, — ровным голосом произнес Гордей и взглянул на бугая. — Сдай оружие и обмундирование завхозу. Отправишься обратно в тайгу.
Бугай возмущенно вылупился на командира. Его бычья шея налилась багровым цветом.
— Эй, командир, ты чего⁈ Я же периметр охранял! Я же по инструкции… Да вы тут все зажрались со своими…
Он не договорил.
Движение Гордея было молниеносным, как бросок кобры. Его огромная рука, закованная в тактическую перчатку, стальной хваткой сомкнулась на горле болтливого бойца. В следующую секунду туша патрульного оторвалась от пола, суча ногами в воздухе.
— Слушай меня внимательно, кусок идиота, — прошипел Гордей, приблизив свое лицо вплотную к синеющей физиономии бывшего подчиненного. — Два раза я повторять не буду. Если ты сейчас же не заткнешь свою пасть и не уберешься отсюда, то и до тайги не доберёшься. Понял меня?
Боец отчаянно захрипел, его глаза полезли на лоб, а руки безуспешно попытались разжать железные пальцы командира. Гордей выждал еще секунду для закрепления воспитательного эффекта и с брезгливым пренебрежением отшвырнул его прочь, словно грязный мешок.
Бугай рухнул на паркет, жадно хватая ртом воздух и потирая помятую шею. Он вскочил, в его глазах мелькнула безумная злоба загнанной крысы. Рука метнулась к поясу, к кобуре. Но не успел он вытащить коснуться кожи, как двое бойцов из личной охраны Гордея синхронно шагнули вперед. Их руки угрожающе легли на рукояти табельных пистолетов. Движение было коротким, но предельно ясным: дернешься — пристрелим на месте.
Уволенный патрульный отшатнулся. Спесь слетела с него моментально. Бросив на меня полный ненависти взгляд, он попятился к выходу, злобно бормоча себе под нос то ли проклятия, то ли угрозы.
Но мне уже на него было абсолютно насрать. Он подчинённый Гордея, тому его и наказывать. Не хватало ещё, чтобы я через голову начальника элитников прыгал. Тогда вся субординация может полететь ко всем чертям.
— Отнесите её в гостевую комнату на втором этаже, — отрывисто приказал я. — И срочно вызовите доктора Пантелеича. Бегом!