— Отвезёшь её сам! Лично!
— Елисей Святославович, да вы шутите! Я с вами поеду! Мало ли куда эти… — он мотнул головой в сторону «орлов», — вас потащат! Я головой за вас отвечаю!
Я медленно развернулся к нему всем корпусом. Чуть выпустил ярь. Слегка не рассчитал и волна подавления полыхнула так, что Гордей невольно отшатнулся на полшага, словно его обдало жаром из открытой доменной печи.
— Ты забыл с кем разговариваешь? Забыл о служебной дисциплине, Гордей⁈ — рявкнул я. — Субординацию давно отменили⁈ Отставить разговоры! Выполнять!
Командир элитников мгновенно стушевался. Мой ледяной тон, помноженный на внезапно раскрывшуюся, давящую ярь, подействовал на него как ушат жидкого азота за шиворот. Гордей покраснел и, виновато опустив глаза в пол, отвесил мне глубокий, поясной поклон.
— Виноват, Ваша Милость. Вспылил. Бес попутал на нервах. Всё будет исполнено!
— То-то же, — я сбавил тон. — А теперь слушай приказ и запоминай. Как только доставишь госпожу Мизуки Сато домой, озаботься немедленным усилением охраны этих чертовых складов. Выставь двойной периметр, заминируй подходы, если надо. Затем стяни резервы и приведи в полную, боевую готовность всех людей в нашем особняке. Активируйте защитные купола, раздайте арсенал. Пока мужских представителей рода Ярославских нет на месте, наш дом должен превратиться в неприступную, мать её, крепость. Никто не входит и не выходит без приказа от отца, брата или меня. Исполнять!
— Есть превратить особняк в крепость! — еще раз четко козырнул Гордей, вытянувшись во фрунт. — Госпожа Сато, прошу вас проследовать к машине.
— Но Елисей-сан! — попыталась возразить Мизуки.
— Мы обязательно созвонимся, — подмигнул я в ответ. — Сейчас ты можешь только помешать. Да и отдых тебе не помешает. Гордей, проводи госпожу Сато.
— Прошу вас, госпожа.
Гордей аккуратно, но настойчиво, как ребенка, взял упирающуюся японку под локоток и повел её к джипам. Мизуки только и успела, что бросить на меня взгляд полный тревоги.
Яромир проводил их глазами и медленно покачал головой, шумно, со свистом выдыхая воздух сквозь зубы.
— Блин, братуха… Я тебя вообще не узнаю, — пробормотал он, утирая закопченный, перемазанный сажей лоб грязным рукавом. На его лице смешались удивление, легкая опаска и искренняя гордость. — В тебя как будто сотня наших самых суровых, отмороженных предков разом вселилась. Командуешь матерыми элитниками, как седой генерал на строевом смотре. Аж мороз по коже дерет. Где тот Еля, что из комнаты носа не высовывал? Куда он подевался?
— Трудные времена требуют предельной жесткости, Ярик, — философски хмыкнул я, отряхивая серую бетонную пыль с подранного камзола. — Мягкость, сопли и долгие уговоры можно себе позволить во времена сытого спокойствия. А сейчас у нас, сам видишь, полный ахтунг по всем фронтам. То оборотни, то мутанты, то Император… Поехали. Не будем заставлять государя ждать.
Нас вежливо отконвоировали к припаркованным неподалеку бронированным машинам имперской службы. Броневики марки «Медведь» выглядели так, словно могли пережить прямое попадание тактической ядерной боеголовки и даже не поцарапать полировку. Тяжелые матовые туши, колеса размером с руку человека, бронестекла.
В салоне, куда нас усадили, пахло дорогим антистатическим пластиком и натуральной кожей.
Джип тронулся с места, Ярик, который в принципе физически не умел долго молчать в напряженной обстановке, пихнул меня локтем в бок.
— Слышь, Еля… — зашептал он, косясь на перегородку, отделявшую нас от водителя. — А какого лешего вы с японкой вообще на этот проклятый склад поперлись в такую рань? Тебе дома не спалось после Ристалища?
Я тяжело вздохнул, глядя на проносящиеся мимо смазанные огни окраин за наглухо тонированным стеклом. В салоне было тихо, только мерно шуршали шины.
— Да за мной этот придурок Косматов следил от самой Академии. Видимо, уязвленное эго покоя не давало. Решил, дурилка картонная, компромат на меня накопать или отомстить за свой публичный позор. Ну и полез поглубже поинтересоваться монстрами, которых тут разводили арендаторы Мезинцева. Доинтересовался до ручки… — я поморщился, вспомнив искаженное лицо Сергея в груди химеры. — Сам стал одним из них. Вернее, батарейкой для той мясной туши. А Мизуки за ним следила. В общем, они попали в ловушку из мертвяков, а потом к ним вылез сам Курганный. Косматов своей жизнью пожертвовал, чтобы Мизуки смогла смыться. А на выходе из склада её один из бугаёв Гордея за мертвяка принял. Хорошо хоть не убил, но по голове ей прилетело капитально. В общем, пока суть да дело, доставили её к нам в особняк, ну и сразу же потом решили дёрнуть на склады. Думали, что Косматов ещё жив, а он вон как…