Нежить ведь создания вежливые, они Устав чтут. Обязательно подождут. Ага. Вот всю прошлую жизнь не любил подобную бюрократию. Ведь зачастую указы писались теми, кто вовсе не нюхал пороха. Зато если что выходит из-под контроля, то сразу же указывается на ошибку. Американским солдатам даже очки нельзя снять во время операции, чтобы не словить штраф — тоже указание бюрократов.
Миша Морозов рядом со мной высунул от усердия кончик языка и старательно выводил в тетради: «…поднять красную ракету…».
— Мих, — я наклонился к его уху. — А если у тебя красной ракеты нет? Ну, отсырела она или прапорщик на складе пропил. Что делать будешь?
— Э-э-э… — Михаил на секунду завис, сбитый с мысли. — По Уставу положено иметь запасную!
— А если запасную Иглохвост в задницу засунул? — ядовито прошептал я. — Тогда как? Отбиваться зелеными ракетами или сразу Уставом по морде бить? Говорят, книжка тяжелая, если с размаху по кумполу заехать, то даже лич контузию словит.
Морозов тихо хрюкнул, пытаясь сдержать смех, и тут же сделал вид, что подавился.
— Ярославский! — коршуном взвился полковник Дубов, уловив возню на галерке. — Вам что, мой предмет кажется забавным? Или вы считаете, что ваша вчерашняя возня на Ристалище освобождает вас от знания армейской иерархии?
Я медленно, с достоинством поднялся с места.
— Никак нет, господин полковник, — я изобразил на лице крайнюю степень искренней любознательности. — Просто обсуждаем с адептом Морозовым тактические нюансы. Скажите, а в Уставе есть пункт, регламентирующий действия дозора, если рация заглушена фоном Опасных земель, а круговая оборона невозможна из-за того, что вас уже едят?
Аудитория замерла. Кто-то нервно хихикнул.
Лицо полковника пошло нездоровыми красными пятнами. Он терпеть не мог неудобных вопросов, которые выходили за рамки его любимых бумажных инструкций.
— В правильно организованном дозоре, адепт Ярославский, таких ситуаций не возникает! — рявкнул он, постучав указкой по столу. — Для этого и существует иерархия! Приказы командира не обсуждаются, они выполняются беспрекословно! Если командир сказал стоять и ждать — вы стоите и ждете! Дисциплина — это основа выживания на Рубеже!
— Ясно, — я кивнул с философским видом. — Значит, если командира съели первым, то по иерархии дозор должен выстроиться в очередь и ждать, пока командир отдаст приказ из желудка монстра. Логично! Ничего не добавишь!
Аудитория легла. Даже Любава Шумилова, сидевшая в первом ряду, уткнулась лицом в конспект, чтобы скрыть приступ смеха. Глеб Долгополый, правда, смотрел на меня со странным выражением на лице — видимо, считал, что шутить в этой Академии имеет право только он.
— Вон из класса! — взревел полковник Дубов, указывая дрожащим пальцем на дверь. — Два наряда вне очереди! Будете отрабатывать на физподготовке! А на следующем занятии я спрошу у вас выжимку всего раздела «Патрулирование»! И чтобы выучили его наизусть!
— Как прикажете, господин полковник, — я вежливо поклонился, ничуть не расстроившись.
Я небрежно закинул сумку на плечо, подмигнул ошарашенному Мишке и направился к выходу.
Выходя в пустой коридор, я мысленно усмехнулся. Устав, красные ракеты, строй «свинья». Детский сад на лямках. Через неделю на Императорской Арене мне предстоит Суд чести с профессиональным убийцей. И там не будет ни командиров, ни раций, ни круговой обороны.
Только я, Божественный Танто и мой старый добрый инстинкт выживания, который не впишешь ни в один армейский параграф. А пока… пока можно пойти в буфет и спокойно выпить кофе. В конце концов, внеочередные наряды сами себя не отработают, а энергия мне ещё пригодится.
Глава 16
Буфет Академии Ратных Наук и Чародейства представляло собой пафосное место, где будущая элита Империи могло набить желудки между лекциями по демонологии и баллистике. Это, мать его, настоящий алтарь пафоса и биржа светских котировок!
Воздух пропитан в основном ароматами свежих булочек и терпкого кофе. Также проскальзывали нотки жареного мяса, что не может не радовать. Ну да, на булочках и кофе далеко не уедешь. Иногда хочется основательно пожрать.
Мне пока «основательно» не очень хотелось (вина Матрёшки и её пирогов), но подзаправиться всё равно было нужно.
Взяв себе двойной эспрессо и пару увесистых булочек с сочной котлетой внутри, я направился в дальний угол. Туда, где свет от панорамных окон падал под таким углом, что лица посетителей оставались в полутени.
Именно там, за круглым столом, восседал Кирилл Матвеевич Морозов. Глава одного из родов выглядел как гранитная скала, которую какой-то безумный портной решил затянуть в деловой костюм. На его тарелке красовался салат из камчатского краба с авокадо, который он уничтожал с методичностью промышленного шредера.