Убить врага — это работа. Убить брата, который только что прикрывал твою спину…
Но я видел его глаза. В них еще билось то самое, человеческое сознание, запертое в клетке превращающегося монстра. Ужас от осознания того, что через минуту он набросится на меня.
И как будто не было сотен дней, проведённых вместе. Как будто не было множества оставленных за плечами трупов врагов. Скоро его мозг превратит тело в жадную до человеческой крови тварь. А луна станет его триггером.
Многих ведарей поджидал такой конец, поэтому мы сразу были готовы умереть при попадании яда от укуса в кровь. Потому что укушенный ведарь опаснее обычного оборотня. В два, а то и в три раза опаснее. Такой твари нельзя находиться в мире, иначе пострадает очень и очень много людей.
И я ударил. Один точный, милосердный удар. Отсек ему голову своим клинком, прежде чем яд окончательно осквернил его разум.
Я резко открыл глаза, возвращаясь в реальность лаборатории Морозовых. Воздух здесь был чистым, пах стерильностью и химикатами, а не кровью и мокрой шерстью. Мои пальцы, побелевшие от напряжения, судорожно сжимали пробирку с золотистой жидкостью.
Да, я как никто понимал Мизуки. До конца, до самой глубины понимал, что она чувствовала там, в грязном подвале Балашихи, когда вонзала сталь в Якорь Курганного Мертвяка. В тело Сергея Косматова. Косматов просил о том же, о чем просил Демьян много лет назад. Об освобождении.
Эта маленькая японка взяла на себя тот же свинцовый груз, который я нес всю свою прошлую жизнь. Сделать то, что должно, даже если потом этот звук ломающихся костей будет преследовать тебя в каждом сне. Она проявила милосердие воина — самую жестокую и чистую форму милосердия.
Я криво, невесело усмехнулся, пряча эликсир во внутренний карман, ближе к сердцу.
— Выпьем за тех, кто ушел непобежденным, — тихо произнес я в гулкую пустоту лаборатории.
Через пять дней я выйду на Императорскую Арену. И теперь я точно знал, что буду драться за то, чтобы в этом мире таким, как Косматов или Демьян, больше не приходилось просить о смерти.
Глава 17
Вечер подкрался незаметно. Я сидел в своей комнате, вертел в пальцах заветный флакончик с золотистым эликсиром, сваренным в морозовских подземельях, и размышлял о бренности бытия.
Секьюрити у нас, конечно, мое почтение. Гордей после моего нагоняя превратил особняк Ярославских в гибрид Форта-Нокс и бункера параноидального диктатора. По периметру бродили хмурые лбы с тепловизорами, магические щиты гудели так, что у меня аж пломбы в зубах резонировали, а муха, вздумай она пролететь над забором, обязана была бы предъявить пропуск с голограммой. Иначе кердык и отстрел половых органов!
По крайней мере, я так думал.
Лёгкий, почти неразличимый шелест со стороны приоткрытого окна заставил меня рефлекторно напрячься и пустить по руке живицу. Я не стал дергаться, как девица при виде призрака, лишь чуточку скосил глаза.
Из уличной прохлады, словно соткавшись из самого мрака, в комнату бесшумно скользнула гибкая фигурка. Ни скрипа рамы, ни шороха подошв. Сигнализация на окне даже не пискнула, тупо проигнорировав вторжение.
Я мысленно поаплодировал хваленой охране Гордея. Ну просто браво, ядрёна медь! Завтра же выдам им всем по чупа-чупсу за бдительность. Пусть сосут, наяривают! Вот надо же так пропустить человека!
Ну и что, что этот человечек один из лучших в деле подкрадывания и слежки? Меня же могли поцарапать!
— Я так понимаю, стучаться в двери нынче вообще не комильфо? — лениво поинтересовался я, пряча флакон в карман и поворачиваясь к гостье.
Мизуки, затянутая в глухой тёмно-синий облегающий костюм, стянула с лица полумаску и виновато улыбнулась.
— Прости, Елисей-сан. Твои СБсники, конецно, хороси, но они смотрят только туда, куда их уцили смотреть по уставу. А я — ниндзя. Мы ходим там, где на уставы все наплевали.
— Утешила, ничего не скажешь. И зачем ты здесь? Решила проверить, не скучаю ли я в одиночестве перед сном?
Японка подошла ближе, её лицо стало серьезным.
— Предупрезден — наполовину воорузен, Елисей-сан. Я узнала, где Мезинцев дерзит своего бойца, которого выставит против тебя на Суде цести. Он тренируется в их родовом поместье. Я предлагаю навестить их и посмотреть, к цему тебе готовиться.
Я задумчиво потер подбородок. А девчонка дело говорит. Идти на Суд чести против неизвестного противника — это как играть в русскую рулетку с половиной барабана. Если мы сможем заранее срисовать его стиль, скорость и коронные фишки, мои шансы размазать этого утырка по Императорской Арене взлетят до небес.