— Рискованно, — хмыкнул я. — Но звучит как отличный план на вечер. Дай мне пять минут, переоденусь во что-нибудь менее пафосное. А то в боярском камзоле косплеить Бэтмена как-то не с руки.
— И ты дазе не похвались мою ловкость и умение обманывать стразу? — подняла бровь Мизуки.
— Ты ваще красава. Не хотел бы я иметь тебя врагом, — хмыкнул я в ответ. — И это… Будешь смотреть, как я переодеваюсь?
— Ну, ты зе видел меня голой? Так поцему бы мне не увидеть тебя?
— Может, я стесняюсь?
— Не стесняйся, — покачала она головой и улыбнулась. — Сказу по секрету, я не в первый раз так прохозу по дому Ярославских и… У тебя там всё нормально.
— Вот жеж ты… — поджал я губы. — Могла бы и заглянуть как-нибудь!
Да не, ну не может такого быть! Я бы почуял! Я бы понял!
— Да ты всё время занят. И в основном с двумя девусками, — хитро улыбнулась Мизуки.
Не почуял. И не понял…
Мою приметную рубиновую «Ладу» мы оставили за пару кварталов до вотчины Мезинцевых, припарковав её в неприметном тупике. Дальше пришлось топать пешком, чтобы не светить номерами и не привлекать лишнего внимания местной наружки.
Легенду придумали на ходу. Окраины элитных поселков всегда напичканы камерами, поэтому мы напялили на себя самый что ни на есть плебейский «кэжуал». Мизуки спрятала свои роскошные волосы под глубоким козырьком бейсболки и натянула объемную куртку, а я упаковался в широкое худи, надвинув капюшон по самые брови.
— Руку давай, — шепнул я, когда мы подошли к освещенному участку тротуара, который простреливался сразу двумя камерами на столбах.
Мизуки на секунду замялась, но послушно вложила свои прохладные пальцы в мою ладонь. Мы прижались друг к другу, изображая парочку обычных, влюбленных до одури студентов, которые ищут темный уголок, чтобы как следует отжаться по деснам. Я приобнял её за талию, она уткнулась носом мне в плечо.
Камеры лениво мазнули по нам объективами и отвернулись. Кому нужны два гормонозависимых подростка, бредущих в ночи?
Всё резко поменялось, когда мы свернули в лесополосу и вышли к монументальному, трехметровому забору, опоясывающему резиденцию Мезинцевых. Сверху шла натянутая струной «егоза», по которой наверняка пропустили нехилый ток или магический контур.
Вот тут наша романтическая комедия закончилась, и начался суровый стелс-экшен.
— Смотри и повторяй за мной, Елисей-сан, — едва слышно шепнула японка, мгновенно преображаясь.
Она упала на четвереньки, рыбкой проскользнула под углом камеры. Выждала появление слепой зоны, и оказалась у небольшого подкопа под бетонным основанием забора, прикрытого густым кустарником. Ловко, как мангуст, она протиснулась в щель, не задев ни единого шипа колючей проволоки.
Я лишь ухмыльнулся.
«Учи ученого, девочка», — подумал мой внутренний ведарь.
В прошлой жизни я проникал в такие осиные гнезда, по сравнению с которыми особняк этого торговца подержанными тачками — просто проходной двор.
Дождавшись, пока красный огонек камеры уйдет в сторону, я мягко опустился на землю. «Скольжение» на минималках — и я плавно, словно капля ртути, перетек в подкоп вслед за Мизуки. Ни одна веточка не хрустнула, ни один камешек не скрипнул под весом.
Японка, ожидавшая меня с той стороны, удивленно округлила глаза, увидев, как грациозно я вынырнул из грязи.
— А ты быстро уцисься… — уважительно выдохнула она.
— У меня был хороший учитель, — отшутился я. — Веди дальше, Сусанин.
Мы двигались по территории поместья короткими, рваными перебежками. Мизуки шла первой, показывая мастер-класс по ниндзюцу. Она пряталась в густых тенях от стриженых туй, замирала за массивными джипами на парковке для персонала, сливалась с выступами гостевых домиков.
Я двигался за ней след в след, сдерживая ехидную улыбку. Она так старательно демонстрировала мне, как нужно правильно ставить стопу с носка на пятку, чтобы не шуметь, что мне аж неловко было показывать свой реальный скилл. Я просто копировал её движения, добавляя щепотку своей старой моторики. Мы пережидали, вжимаясь в кирпичную кладку, пока мимо с ленивым трёпом проходили патрульные с собаками, а потом тенями срывались к следующему укрытию.
Собаки тревожно пряли ушами, но не реагировали на нас. Всё-таки не зря мы посыпались порошком из грушанки и лаванды — псы этого запаха не любят.
Наконец, мы подобрались к циклопических размеров постройке на заднем дворе. Здание напоминало ангар, но с панорамными, бронированными окнами под самой крышей. Изнутри доносился глухой, ритмичный гул ударов, от которых мелко вибрировала земля под ногами.