При желании, как пояснил брат, отдуваясь, это можно было оформить и как продолжительный поток огня, работая натуральным драконом, сжигая целые отряды противника. Мощность атаки жестко регулировалась количеством накопленной живицы.
Выпущенный огненный шар поглощал противника целиком, и на поверхности земли оставался только оплавленный, светящийся кратер. Противника могло сжечь в один миг, если он не будет использовать Кольчугу Души.
Зрелище было эпичным, внушающим первобытный трепет, но был и существенный минус — техника настолько ресурсозатратная и так бьет по внутренним каналам, что после неё бойцу требовалось пару минут посидеть на попе ровно, отдуваясь, жадно глотая воздух и восстанавливая пересушенные энергоканалы.
Яромир сейчас как раз тяжело дышал, опершись руками о колени.
Всеволод и Борис, не желая оставаться в стороне, тоже решили выпендриться и показали свои родовые фишки. Но у них вся магия была жестко замешана на агрессивном растениеводстве.
Повинуясь плавным пассам их рук, из стыков татами с мерзким хрустом вырывались шипастые, толстые как корабельные канаты плети, способные переломить закованному в броню человеку позвоночник. Они хлестали в разные стороны и могли здорово повредить кого-либо из нас, но мы благоразумно оставались в стороне.
В воздух взвивались ядовитые споры, от которых несло сладковатым запахом гнили и тропических цветов. Для рода Ярославских, с нашим-то пироманским, сжигающим всё дотла уклоном, это было мало применимо. Но познавательно, это да.
— Ну не буду же я во время смертельного боя на арене ромашки сажать и противнику букетики дарить, в самом деле! — саркастично заметил я, отмахиваясь от зеленоватой пыльцы.
Близнецы лишь обиженно фыркнули. Они-то хотели как лучше. Пусть и получилось как всегда.
Мы решили сделать паузу и уселись на маты, прислонившись спинами к зеркальной стене, чтобы хоть немного перевести дух. Яромир вытер пот со лба, сделал большой глоток из бутылки с водой и серьезно, без тени улыбки, спросил:
— Так, Еля, давай колись. Хватит темнить. Какое оружие ты будешь использовать на дуэли против гориллы Мезинцевых? Длинный меч? Саблю? Секиру? Давай спустимся в хранилище и подберем тебе нормальный тяжелый клинок из оружейной отца.
— Я использую свой боевой нож, — совершенно спокойно ответил я, похлопав себя по бедру, где обычно висели ножны с Божественным Танто.
Яромир поперхнулся водой и закашлялся. Он выкатил на меня глаза, скривился так, будто съел лимон целиком, не снимая кожуры, покачал головой и с нескрываемым, глубочайшим сожалением тяжело вздохнул. Рязанцевы тоже сочувственно переглянулись, Борис даже покрутил пальцем у виска.
Ярик-то, видимо, наивно предполагал, что я, по меньшей мере, выйду на арену с крупнокалиберным артефактным пистолетом, заряженным под завязку моей новой живицей. Слава о моей феноменальной, снайперской стрельбе на уроке суровой Михотовой уже разнеслась по всем углам и кулуарам Академии, обрастая самыми невероятными подробностями.
— Нож… Блин, Елисей, ты в своем уме? Идти на перестрелку с зубочисткой! Пройти с ножичком против бойца засранца — это чистое самоубийство, — проворчал брат, устало потирая переносицу. — Но раз уж ты такой упертый баран и будешь до последнего полагаться на эту железяку, то выбора у нас нет. Тебе кровь из носу следует изучить технику «Огненного Клинка». Иначе от тебя даже мокрого места не останется.
— Это еще что за джедайские фокусы? — заинтересовался я, слегка подавшись вперед. Звучало весьма многообещающе.
— Очень полезная и смертоносная штука, — Ярик с кряхтением поднялся, подошел к стойке с оружием и взял тяжелый тренировочный тесак. — Смотри внимательно. Пользователь сначала обрамляет свой клинок плотным, концентрированным слоем живицы, раскаляя металл добела. А затем резко, с полным вложением корпуса, режет им воздух в направлении желаемого противника. В результате с лезвия срываются и летят вперед на огромной скорости обширные дуги из интенсивного пламени, которые в точности повторяют траекторию твоего взмаха. Режет плоть и жжет до костей одновременно! Идеально для средней дистанции. Для дальней мало подходит, но Императорская Арена и не рассчитана на дальний бой.
Он продемонстрировал: глубокий вдох, провёл свободной рукой по лезвию и тесак в его руке окутался языками пламени. Резкий взмах — и с лезвия с пронзительным шипением сорвался ослепительно яркий огненный полумесяц. Он пролетел через весь зал и впечатался в противоположную стену, оставив на ней глубокую, оплавленную черную борозду. От стены густо повалил сизый дым.