Я чуть поклонился и поднял вверх вытащенный из ножен нож. На миг мне показалось, что его сталь звенит от нетерпения.
— Голиаф, а вы?
— Мне не нужны железяки! — прорычал он громко. — Я справлюсь с этим мальцом голыми руками! Перекушу его пополам!
— Ну ничего себе! — воскликнул глашатай. — Один из бойцов отказывается от оружия! Это его право, но… От этого бой станет только более увлекательным! Ваше Императорское Величество, вы разрешаете выйти одному из бойцов на Суд чести без оружия?
Все взоры направились на императора. Тот склонил голову и проговорил негромко, но его слова услышали все:
— Это выбор бойца!
Арена взревела после его слов. Люди начали рукоплескать словам императора. Они видели, что против здоровяка вышел худенький юноша, и что этот здоровяк может скрутить противника в бараний рог без особых усилий.
— Да! Наш милостивый и справедливый император сказал, что это выбор бойца! — прозвенел голос глашатая. — И да будет так! Да начнётся честная битва! И пусть бойцы покажут отличный бой! Бойцы, вы готовы?
Я чуть поклонился в ответ. Внутри меня уже разгоралась энергия зелья. Пламя как будто заменило кровь, так меня жгло и распирало изнутри. Правда, в отличие от крысы, у меня не было золотистого свечения. Морозов чуть-чуть напутал с пропорциями и теперь недоумённо смотрел на меня с высоты. Мишка же прыгал и кричал вместе со всеми, приветствуя меня.
Голиаф коротко кивнул, а после ухмыльнулся. Он явно предвкушал лёгкую победу. Ха! Наивный чукотский юноша…
— Бойцы готовы! Тогда пусть начнётся Суд чести! Три! — выкрикнул глашатай и сделал скользящий шаг назад.
— Два!!! — вместе с ним грохнули трибуны.
— Один!!! Да начнётся бой!!! — истошно заорал глашатай и убрался прочь с Арены.
В ту же секунду нас накрыл огромный силовой купол, усиленный десятком людей с разных сторон Арены. Весьма нужная вещь, когда сталкиваются бойцы, которые могли убить друг друга. В таком бою не сдерживаются, а бьют на полную мощь! И я сдерживаться тоже не собирался!
Я собирался надрать этому здоровяку задницу, а потом посмотреть на рожу подлеца Мезинцева. Посмотреть, как он будет извиваться и корчиться от осознания проигрыша своего бойца!
Что же, тогда приступим! Но прежде…
— У меня нет к тебе вражды! — крикнул я противнику. — И я вовсе не хочу тебя убивать или калечить!
— Тебе же хуже! — прорычал он в ответ.
Голиаф не стал тратить время на аристократические расшаркивания и поклоны. Он рявкнул так, что воздух вокруг него завибрировал, и рванул на меня.
Земля под его ногами задрожала. Эта туша весом килограммов в двести понеслась со скоростью гоночного болида. И этот хренов болид собрался смести меня с Арены!
Я не стал проверять свою Кольчугу Души на прочность. Жить мне еще, знаете ли, очень хотелось.
«Скольжение!»
Мир вокруг привычно замедлился. Я плавно, словно по идеально гладкому льду, сместился влево. Голиаф пронесся мимо, обдав меня тошнотворным запахом формалина, сырого мяса и старого пота.
Чего же он такое жрал? Фу!
Ой! Влево! Ещё влево!
Его пудовый кулак со свистом пропорол воздух ровно там, где долю секунды назад находилась моя голова.
Какой же быстрый!
Но этот монстр оказался не только огромным, но и поразительно юрким для своих габаритов. Он затормозил, глубоко вспахав песок ногами, и мгновенно развернулся, нанося размашистый удар назад.
Я нырком ушёл перекат. Песок скрипнул на зубах.
Быстрый, очень быстрый. Если бы не среагировал, то мог бы остаться без челюсти.
Ну что же, это игра не должна идти в одни ворота! Надо тоже проверить его толстую шкурку.
Я резко вскинул левую руку, формируя в ладони плотный сгусток пламени, и швырнул прямо в широкую грудь. Огненный шар врезался в серую кожу со смачным, сочным шлепком. Белое пламя жадно лизнуло бугристые мышцы… и через секунду потухло. На груди Голиафа остался лишь легкий, дымящийся ожог, который тут же начал затягиваться прямо на глазах с шипением зеленоватого дыма.
Регенерация! Да ещё какая быстрая!
Ядрёна медь! И впрямь читерство чистой воды. Мезинцев влил в него целое состояние! И как его только пропустили в таком виде на Арену?
Впрочем, бой не остановили. А это значит, что ничего из ряда вон выходящего не происходило!
— Ну, раз так не хочешь, давай по-взрослому, — прорычал я, выхватывая Божественный Танто.
Клинок в руке радостно, почти хищно запел. Я помнил уроки Яромира в спортзале. Глубокий вдох. Живица из основы бурным потоком через руку устремляется в лезвие, раскаляя древнюю вороненую сталь до ослепительно белого свечения.