Голиаф снова бросился в атаку, подняв обе руки-кувалды, желая просто раздавить меня. Собрался хлопнуть в ладоши и прихлопнуть, как комара?
Если попадусь между этими кувалдами, то голова разлетится спелым арбузом!
Я сделал резкий выпад всем корпусом и с оттягом рубанул раскаленным клинком воздух перед собой.
«Огненный Клинок!»
С лезвия с пронзительным, свистом сорвался ослепительный огненный полумесяц. Он пролетел разделяющие нас метры за долю секунды и с чавканьем врезался Голиафу в плечо.
— Аггграх!!!
Пламя прожгло уплотненную серую кожу на несколько сантиметров, в воздухе остро запахло паленым мясом и химией. Но мутант даже не сбавил ход! Он просто отмахнулся от боли, словно от назойливой мухи. Только его красные глаза налились еще большей яростью.
Еще дуга! И еще одна!
Я кидал огненные лезвия, отступая по широкому кругу. Одно попало мутанту в бедро, другое опасно чиркнуло по скуле, срезав кусок плоти. Голиаф ревел, из рваных ран сочилась густая зеленоватая кровь, но они затягивались, восстанавливая поврежденные волокна.
Он прыгнул на меня и начал бить кулачищами с такой скоростью, что я едва успевал уклониться. К кулакам прибавились ноги и вот тут-то мне стало совсем худо. Мягкая блокировка и уходы выматывали так сильно, что совсем скоро я могу превратиться в обычную грушу для битья.
Но пока что момент не пришёл. Пока что рано! Рано!
Надо уклоняться! Надо уворачиваться и ждать!
Ждать!!
Ждать!!!
Кулачище прошлось у меня по скуле, сдирая кожу. Кровь брызнула на песок алыми рубинами.
Сука! Да как он так легко пробил Кольчугу Души? Что это за монстр?
Мои удары по телу Голиафа походили на атаку насекомых на лобовое стекло машины. То есть вообще никакого вреда не приносили. Лишь раз я сумел заставить его чуть покачнуться, когда удалось провести апперкот.
Ударил его под стальную челюсть. Чуть кулак не разбил! Голиаф слегка дёрнул головой и мне показалось, что слегка скривился от боли. Под его челюстью показалась зеленая сукровица!
Неужели? Неужели я смог нащупать слабое место этого утырка?
Мезинцев вскочил со своего места и захохотал, тыча в меня толстым пальцем.
— Раздави его, Голиаф! Разорви этого щенка! — истерично орал он, брызгая слюной.
Ты кого щенком назвал, ублюдок?
Ну дай только до тебя добраться! Я тебе глаз на жопу натяну и «Огненным клинком»…
Ой, блин!
Голиаф, словно услышав хозяина, изменил тактику. Он понял, что гоняться за мной по всей арене — пустая трата сил, и с размаху ударил обоими кулаками прямо по кварцевому покрытию арены.
Ударная волна была чудовищной. Песок взлетел в воздух сплошной, непроницаемой белой стеной, мгновенно ослепляя меня и скрывая мутанта из вида. Так он владеет магией земли? Чего сразу-то не сказал?
Я отшатнулся прочь. Всего на метр, но мне он спас жизнь!
Из этой плотной пылевой завесы падающим метеоритом, вынырнул огромный кулак.
Уйти «Скольжением» или «Рывком» я уже физически не успевал. Дистанция была разорвана до минимума.
Время пришло.
Я резко выдохнул, ментальным усилием активируя зелье в своей крови. Живица ударила в ферромагнетики, растворенные в моих венах. Я вскинул левую руку, жестко фиксируя локоть и принимая удар на предплечье. Мышцы на руках, плечах и спине мгновенно окаменели, волокна стянулись, превратившись в монолитную, непреодолимую алмазную броню.
БАМ!!!
Звук был такой, словно на полном ходу столкнулись два груженых локомотива.
Меня отшвырнуло назад на добрых десять метров. Ботинки прочертили глубокие, дымящиеся борозды в кварцевом песке.
Боль была адской, от неё едва не потемнело в глазах, но… кости выдержали! Зелье сработало безупречно! Я не сломался, хотя кинетика этого удара могла бы легко пробить танковую броню.
Голиаф на секунду замер, тупо глядя на свой кулак. Он не привык, что его жертвы после такого остаются стоять на ногах, а не разлетаются кровавыми ошметками. Те шестеро в зале были для него всего лишь боевыми манекенами.
А вот я не такой!
И эта секунда ступора была всем, что мне требовалось.
— Моя очередь, уродец, — выплюнул я песок изо рта.
Я перехватил Божественный Танто обратным хватом. Острие клинка, напитанное остатками моей концентрированной живицы, вспыхнуло ярче Солнца.
Голиаф пришел в себя, яростно взревел и прыгнул. Вся его колоссальная масса, помноженная на скорость и алхимическую ярость, обрушилась на меня сверху. Он широко раскинул руки-бревна, готовясь сомкнуть их на моей спине и сломать мой позвоночник, как сухую ветку.