А вдали, в конце прямой как стрела улицы, мелькал красный капот с языками пламени. Тот самый автомобиль, что умчался из усадьбы.
— Держись! — крикнул Яромир, и мотоцикл рванул в погоню.
Ветер рванул в лицо, хлестнул по щекам, затанцевал в волосах. Я вцепился в брата, и чуть не закричал от переполняющего тело адреналина. Мимо проносились особняки, деревья, редкие прохожие, которые шарахались в стороны от ревущей волны.
Вот просигналила встречная машина, уступая дорогу. А мы летели, набирая скорость.
Яромир вёл мотоцикл уверенно, жёстко, но без лишнего риска. Было видно, что это ему не впервой. В зеркалах заднего вида мелькали другие мотоциклы и квадроциклы — гнались все, кому охота была интересна.
Красная машина впереди тоже прибавила ходу. Она петляла по улицам, сворачивала в переулки, пытаясь оторваться. Но погоня не отставала.
И вдруг, сквозь рёв мотора и свист ветра, я услышал собственное сердце. Оно колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. В груди разгоралось что-то тёплое, яркое, почти забытое. Чувство жизни. Настоящей, молодой и задорной!
Я рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову.
Ветер растрепал волосы, скорость вжала в сиденье, а я смеялся, потому что не мог иначе. Потому что это было круто. Потому что мне было восемнадцать лет, и я мчался по незнакомым улицам за какой-то статуэткой, и рядом были такие же молодые, горячие, азартные ребята, и вся жизнь была впереди.
И тут справа что-то сверкнуло.
Я рефлекторно дёрнулся, и мимо уха, обдав холодом, пролетело что-то, похожее на водяную стрелу. Длинная, острая, она вошла в асфальт перед нами, и в этом же месте плеснул фонтанчик.
— Какого чёрта⁈ — заорал я.
— Игра началась! — крикнул в ответ Яромир, уворачиваясь от следующей стрелы и бросая огненный шар в ответ. — Это охота, брат! Здесь всё по-настоящему!
Я оглянулся. Слева от нас, метрах в двадцати, на ярко-синем мотоцикле ехала девушка. Шумилова? Любава? В её руках пульсировал сгусток воды, формируясь в новое подобие стрелы. Она целилась в Морозова, что ехал немного впереди.
Взмах руки и, пронзая воздух, снаряд полетел в цель.
Водная стрела ударила Михаилу в заднее колесо. Покрышка взорвалась с мокрым хлопком, квадроцикл занесло, и парень едва не влетел в столб. Он каким-то чудом удержал равновесие и съехал на обочину, поднимая искры из-под пробитого колеса.
— Ах ты ж! — выдохнул я. — Ядрёна медь.
И тут же сверху, откуда-то с неба, прилетел разряд молнии. Он врезался в дорогу прямо перед нами, выжигая асфальт и оставляя дымящуюся воронку.
Яромир вильнул, объезжая препятствие, и выругался сквозь зубы:
— Долгополые! Их старший, Всеволод, любит жаркие штучки!
Я поднял голову. Над нами, на крышах домов, мелькали тени. Кто-то использовал ветер, чтобы передвигаться быстрее, перепрыгивал с крыши на крышу близко стоящих зданий. И это на байке!
Крутой чел, если такое замутил!
Воздух вокруг гудел, свистел, крутился в воронках. Кто-то из преследователей, видимо, решил подключить стихию по полной. Ветер ударил в мотоцикл с такой силой, что нас едва не сдуло с дороги. Яромир вцепился в руль и заматерился, я же вцепился в него. Вырулил!
А справа, откуда не ждали, вылетела ледяная крошка. Мелкая, колючая, она секла по лицу, заставляя жмуриться. Морозов вступил в игру?
Да как так-то? У него же колесо пробито!
Я быстро оглянулся. Ну ни хрена же себе. Морозов мчался на двух оставшихся колёсах, наклонив квадроцикл на бок. При этом ещё успевал формировать магические удары. Правда, целился по Шумиловой, но попадало и нам. А Любава с хохотом уклонялась от снежных ударов и ледяных заносов. Ещё и в нас пулять не забывала!
Ядрёна медь, а нас-то за что?
— Весело тут у вас! — крикнул я, уворачиваясь от очередной водяной иглы.
— Это ещё цветочки! — отозвался Яромир. — Главное не подставляться!
Красная машина впереди петляла, уходя от погони. Но её тоже атаковали. В лобовое стекло ударил сгусток ветра, заставив машину вильнуть. Из окон высунулись руки, и ответили огнём. Эти руки неизвестного беглеца создали позади машины огненную стену, чтобы отсечь преследователей.
Яромир газанул, обходя стену слева, по встречке. Машина, что ехала навстречу, чудом увернулась, водитель потрясал кулаком и явно пожелал на прощание процветания в одном месте у негра, но нам было плевать.
Азарт охоты захлестнул с головой. Забылись все вопросы, все сомнения, все тревоги. Остались только скорость, ветер и эта гонка. Гонка за право называться героем этого дня.