Мы неслись по перекрытым улицам, и весь мир сузился до одной цели — догнать!
Но, как говорится, не догнать, так хоть согреться. Нас попытались согреть особо рьяно.
Огненный шар прилетел точно в заднее колесо!
Я даже не понял, кто это сделал. Да и какая разница. Не до этого было! Взрыв, жар, и мотоцикл повело влево. Яромир пытался удержать руль, но покрышка лопнула, и нас потащило в сторону. Я кубарем покатился по асфальту, чудом сгруппировавшись, как учили в прошлой жизни. Боль обожгла плечо, ладони, но я вскочил.
Яромир тоже был на ногах. Целый. Злой как чёрт.
— Жив? — рявкнул он.
— Жив! — выдохнул я, оглядываясь.
Мимо, ревя моторами, проносились другие участники погони. Кто-то смеялся, кто-то матерился, кто-то продолжал перестреливаться техниками. Вон Долгополый запустил огненным шаром в Морозова, тот отбился ледяным щитом. Шумилова ветром сдула кого-то с мотоцикла, и парень кубарем покатился по обочине, вскакивая и бегом возвращаясь к технике. Девчонка, что сидела сзади у кого-то, метнула водяную сеть, пытаясь спеленать соседа.
А красная машина всё удалялась.
И тут, притормозив, подъехал мотоцикл. Вроде бы этого парня звали Глеб Долгополый. Хотя, я могу и ошибаться.
Он замедлился, глянул на нас, усмехнулся и бросил:
— Ярославские пешком решили догнать? Красота! Ну-ну, вы всегда были нерасторопными!
И газанул, уезжая.
Яромир сжал кулаки. В его глазах полыхнуло пламя.
— Га-а-ад! — выдохнул он, зажигая руки.
А вот тело моё сработало быстрее головы.
Разбег, прыжок, и я уже лечу. В прошлой жизни, когда был ведарем, такие трюки были обычным делом. Сознание помнило. Оно знало, как рассчитать траекторию, как пронзить воздух, как правильно приземлиться.
Я приземлился точно на заднее сиденье мотоцикла Долгополова. Парень дёрнулся, заорал от неожиданности, попытался сбросить меня, затормозить. Но я уже обхватил его одной рукой за шею, а второй нажал на нервные окончания на плече. Старый, проверенный приём.
Долгополый обмяк.
Я перехватил управление, и без сожаления сбросил бессознательное тело на обочину. Благо скорость небольшая. А что до Долгополого, так он живой. Очухается попозже с головной болью. Только ему тогда будет не до приколов. Потом поржёт, если захочет.
Я рванул ручку газа. Мотоцикл подо мной зарычал и послушно полетел вперёд. Языки огня на баке поблёскивали в свете солнца, но мне было плевать на символику. Сейчас главное — скорость!
Выжал до крайности! Спиной почувствовал, что должно случиться что-то неладное. Так и есть! Справа ударил в асфальт разряд молнии! Я едва не заорал от неожиданности, но потом прильнул к бензобаку и ускорился. Время как будто замедлилось, позволяя принимать верные решения.
Уйти от выстрела! Притормозить и вильнуть в сторону! Объехать Шумилову и Морозова!
Я гнал что есть мочи. Видел, как по небу летели квадрокоптеры, держась над улицей. Нас снимали? Да и плевать! Сейчас азарт охоты наполнил меня до краёв!
Хотелось орать и бесноваться! С трудом сдерживал это состояние, чтобы не расслабиться и не кувыркнуться в кювет.
Красная машина была уже недалеко. Я видел её, чувствовал, догонял. Ветер хлестал по лицу, выжимал слёзы, но я улыбался. Потому что это было круто. Потому что я был молод. Потому что я снова жил.
В сторону!
Сзади кто-то попытался атаковать. Водяная стрела просвистела мимо.
В другую сторону!
Огненный шар разорвался слева. Ветер толкал в грудь, бил в лицо, пытаясь сбросить. Но я уворачивался, маневрировал, не сбавлял скорости.
Моё сознание знало, как это делать. Оно помнило!
Красная машина приближалась. Я увидел номер, увидел фигуру водителя, увидел пассажира со статуэткой в руках. Маленький Купидончик поблёскивал в его руках.
Я прибавил газу. Пассажир обернулся на меня и улыбнулся. Мужчина лет тридцати в ливрее Ярославских покрутил Купидончика в руках, будто дразня. Вот, мол, он рядом, протяни руку и возьми!
А я так и сделал — резко выкрутил руль и приблизился к машине. Даже скользнул пальцами по золотому боку статуэтки, когда перед глазами взорвалась Вселенная!
Это меня так шарахнул кулак свободной руки пассажира!
Вот же гандон!
От удара едва не вылетел из седла! В последний миг успел переместить центр тяжести и удержаться на летящем двухколёсном звере. Хотя вырулить получилось не сразу. Зато получил урок, что просто так выхватить статуэтку не получится. Придётся сражаться!
Я приблизился к машине вплотную. Мотор ревел, ветер срывал дыхание. Пассажир снова замахнулся, целя в голову, но я ушёл вниз, пригнувшись к бензобаку. Кулак просвистел над макушкой.