— Не суйся, боярчик! Зашибу! — проорал пассажир.
Да уж, так соваться не стоило. Надо было действовать иначе. А как?
А вот так!
Я набрал скорость, поравнялся с дверью и, отпустив руль, прыгнул. Тело ударилось о металл, пальцы вцепились в дверную ручку. Левую ногу удалось забросить на крышу и зацепиться пяткой за выступ антенны. Повис клещом на боку летящей машины.
Водитель запаниковал. Он закрутил руль, бросая авто из стороны в сторону. Машина вильнула влево, потом резко вправо. Меня мотало, колотило о дверь, но я держался. Костяшки побелели от напряжения, мышцы горели огнём.
Пассажир высунулся в окно и попытался ударить меня статуэткой. Глупо. Я перехватил его руку, рванул на себя и выдернул Купидона из ослабевших пальцев. Тёплый металл лёг в ладонь. Со всей силы ударил лбом в переносицу противника. Раздался знакомый хруст. Кто-то больше не похвастается греческим профилем! Пассажир откинулся назад. Зажал нос.
— А вот так вот не хотите, засранцы? — гаркнул я и дёрнулся вверх, подтягиваясь на крышу.
— Ах ты ж! — заорал пассажир и выпрыгнул следом.
Ого! Как быстро отошёл от моего «бычка»! Да ещё и ловко-то как выпрыгнул!
Он приземлился на капот, вцепился в меня свободной рукой. Мы сцепились на летящей машине, балансируя на грани падения. Автомобиль несся, бросая нас из стороны в сторону. Слева и справа мелькал асфальт. Ещё миг — и мы оба улетим под колёса!
Я ударил его локтем в челюсть. Голова мотнулась, но хватка не ослабла. Он ответил коленом в бедро. Боль обожгла ногу, но я лишь сильнее вцепился в Купидона.
Мы стояли друг напротив друга на гладком металле, под которым ревел мотор. Машина летела по улице, ветер пытался сдуть нас обоих.
Он ударил первым. Кулак метил в лицо. Я ушёл в сторону, ответил прямым в корпус. Он скрутился, но тут же атаковал ногой. Я перехватил ступню, рванул на себя, заставляя потерять равновесие. Он упал на капот, но подсечкой сбил и меня.
Мы закувыркались на горячем металле. Кулаки, локти, колени — всё летело в ход. Я наносил удар за ударом, он отвечал тем же. Кровь из разбитой губы заливала подбородок, но боли я не чувствовал. Только азарт и злость.
Он попытался захватить мою шею. Я вывернулся, ударил головой в переносицу. Снова хруст. Рычание. Он ослабил хватку. Этого мига хватило, чтобы перехватить инициативу.
Я навалился сверху, прижал его плечи к крыше. Кулак взлетел и опустился. Ещё раз. И ещё. Голова мотнулась, глаза закатились. Он обмяк и начал сползать по покатой крыше. Сверзится и разобьётся на фиг! Пришлось быстро стянуть ремень и зафиксировать его ногу на поцарапанной рогульке антенны.
Ну, я сделал всё, что мог. Если навернётся, то это уже будут его проблемы.
— Эй, давай аккуратнее, водила! Не дрова везёшь! — крикнул я вниз.
Водитель в ответ крутанул руль, автомобиль повело влево. Пассажир дёрнулся, но не покатился дальше — ремень держал крепко. Что же, нормуль. Можно и уходить.
Я собрался, примерился и сделал кошачий прыжок в сторону. Сгруппировался в воздухе. Дальше был удар об асфальт. Кувырок. Я прокатился по жёсткой дороге, обдирая локти и колени, сжимая статуэтку так, словно от этого зависела жизнь. Мимо, ревя моторами, пронеслись мотоциклы. Чьи-то руки тянулись ко мне, пытаясь выхватить добычу.
Я уворачивался не только от колёс, но и от жадных рук! Перекат влево, и чья-то ладонь скользнула по плечу. Перекат вправо, и чьи-то пальцы сомкнулись на пустоте.
Хрен вам, а не Купидончик! Он мне достался в честном бою!
Кто-то из мотоциклистов наклонился так низко, что едва не врезался в асфальт. Рука метнулась к статуэтке, но я поджал ноги, уходя от захвата. Мотоцикл пронёсся мимо, водитель выругался.
— Никто не сможет забрать добычу Ярославского! — гаркнул я во всё горло и встал в полный рост. — Только через мой труп!
Я поднял Купидона высоко над головой. Солнце ударило в золотой бок, и тёплые лучи брызнули во все стороны, разбегаясь по улице солнечными зайчиками. Свет отражался от статуэтки, разлетался осколками, танцевал на асфальте, на стёклах машин, на шлемах тех, кто разворачивал своих боевых коней.
Вокруг, взрывая воздух рёвом моторов, кружили мотоциклы. Но никто больше не атаковал. Охота закончилась. Статуэтка была у меня.
Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, как саднят разбитые костяшки, как горит огнём каждая царапина. Купидон в руке был тёплым, как будто живым.
Мимо, сбавив ход, проехал красный автомобиль. Водитель глянул на меня, покачал головой и уехал. Пассажир всё также без памяти лежал на соседнем кресле.