Нет, я мог бы попытаться справиться и один, но пока что ещё тело далеко от совершенства, а с живицей у меня напряжёнка.
— Какой у тебя ранг? — спросил я внезапно. — Настоящий.
Мизуки улыбнулась впервые за этот разговор. Хотя, улыбка мне показалась просто вежливостью, а не реальной радостной эмоцией.
— Приблизительно Дружинник. Ниндзюцу не измеряется вашей шкалой напрямую, но если переводить, то да, около того. Скрытность, скорость, точность удара. Живица у меня воздушная, приспособленная для бесшумного убийства, а не для открытого боя.
Я представил себе: Дружинник, специализирующийся на скрытности. В правильных условиях она могла убить Отрока, не дав ему и шанса включить защиту. А вот против Воевода в открытую шансов почти нет.
И как мне тогда удалось её одолеть? Может, она в самом деле не хотела меня убивать, а попыталась найти контакт?
Или заманить в ловушку? Этого тоже не следовало исключать! Я же не лох, чтобы доверять всем подряд!
— Так, запоминай. Улица Маякова, больница номер сто пятнадцать, сорок седьмая палата, — сказал я. — Шесть вечера. Там много камер наблюдения. Идеальное место для публичного преступления.
Мизуки приподняла бровь, ожидая продолжения.
— Ты должна будешь «убить» семейство Хатурай. Киндзи и Шина уже предупреждены и согласны на подобную операцию. Должна сделать это быстро и бесшумно, — я повернулся к ней, и наши взгляды встретились. — Надеюсь, что ты сможешь это сделать красиво.
— А на самом деле? — спросила она.
— Убийство будет постановкой для камер — доказательством, что ты ликвидировала предателей.
— А дальсе? Как быть с Бозественным Танто?
— Его ты найдёшь в доме Киндзи. Он будет лежать в горшке бонсай. Аккуратнее с деревом, его не стоит ломать и вообще портить.
Мизуки молчала, оценивая. Потом коротко кивнула.
— А как мне кхм… убить Хатурай?
— Тебе нужно будет войти через крышу, спуститься по вентиляции, вырубить двоих охранников за тридцать секунд, потом войти в палату, «убить» Хатурай и исчезнуть прежде, чем примчится охрана. Только не поломайте друг друга по-настоящему. Учти — Киндзи согласился на это пойти только после того, как я поручился за тебя. Его жена поверила мне, так что не вздумай портить мою репутацию — из-под земли достану! Также не поздоровится твоей семье. Помни о них.
Ну а что? Пришлось слегка припугнуть. Напомнить, ради чего всё это затевается. Мизуки должна понимать, что если обманет и поступит по своему, то её семье всё равно не сдобровать. Ночные Хищники не любят оставлять свидетелей.
Да уж, чего мне стоило подбить Киндзи на это… Лучше не вспоминать. Он просил меня сразу помочь ему сделать харакири, но только не подвергать свою жену опасности встречи с Мизуки. Я же уверял, что всё будет нормально. Пришлось взять на себя полную ответственность и поклясться на Печати крови. Есть тут такая клятва, когда берёшь на себя ответственность и слегка пускаешь кровь, чтобы закрепить свои слова.
Неприятная клятва, потому что при этом включаешь живицу, и она фиксирует это намерение. Если клятва будет нарушена, то врубается процесс уничтожения того, кто эту клятву нарушил. То есть живица сама убивает своего носителя.
В общем, довольно-таки неприятная хрень!
Мизуки закрыла книгу. Её пальцы на мгновение побелели от сжатия.
Она встала, поправила складки платья — обычный жест, но я заметил, как её рука на мгновение коснулась пояса, где под тканью скрывалось короткое лезвие.
Метнёт? Передумает? Да ну, не может она метнуть — мой Детектор лжи молчал всё время, когда она вчера со мной разговаривал, когда сегодня говорила. Может, в этом мире ниндзя научились обманывать свои же мысли? Тогда да, тогда Детектор будет вообще не у дел.
— Ой, а что это тут у нас? — раздался голос Любавы Шумиловой. — Голубки воркуют после пар? Романтика у фонтана?
Она подошла к нам, держа под руку Варвару. На лице весёлая улыбка, а вот глазами пыталась как будто прожечь меня. И чего припёрлись? В принципе, всё что нужно, я уже сказал, а дальше как кривая вывезет.
— Мне кажется, что в вашем голосе сквозит ревность, госпожа Шумилова, — улыбнулся я в ответ. — Неужели вы тоже хотите присоединиться к нашему воркованию? Или же хотели птичкой усесться на голову статуи, а мы вам помешали?
— Ого, у кого-то прорезались зачатки юмора! — подала голос Варвара. — Шутеечки посыпались, хахашечки. С радостью растопчу этот скомороший порыв — вам и Михаилу Морозову следует явиться в дисциплинарный комитет.