Теперь мне нужно найти Мизуки. Она должна была быть где-то на нижних уровнях, там, где держали её семью. И там же находился главарь этой ячейки. Явно рассматривает добычу девчонки.
Я скользнул по стене первого этажа, словно тень. Мои шаги были неслышны для обычного уха. Двигался точно также, как в ту ночь, когда преследовал оборотня и её подручных.
Навстречу мне вывернул еще один клановец, сонный, с кружкой в руке. Он уставился на меня, не понимая, кто я такой и откуда взялся. Всего на секунду, но застыл. Это промедление стоило ему жизни. Я шагнул к нему вплотную, перехватил левой рукой кружку, не дав ей упасть и зазвенеть, а правой вогнал нож прямо в сердце. Провернул лезвие, дождался, пока обмякнет тело, и аккуратно положил его на пол вместе с кружкой.
Из кружки пахнуло чифиром. Похоже, Хищник решил взбодриться. Ну вот и взбодрился…
Дойдя до массивных двустворчатых дверей, ведущих в центральный холл здания, откуда лестницы уходили на верхние этажи и в подвал, я остановился. За дверями слышались голоса. Там было много людей. Они играли в карты, смеялись, ругались. Основная масса боевиков.
Я нажал кнопку гарнитуры.
— Гордей. Группы на позициях?
— Так точно.
— Приготовиться. Работаем по моей команде. Три… Два… Один. Пошли!
В следующее мгновение база Ночных Хищников содрогнулась.
С оглушительным звоном разлетелись стекла на первом этаже. В центральный холл и коридоры влетели десятки цилиндриков.
БАМ! БАМ! БАМ!
Серия ослепительных вспышек выжгла сетчатку всем, кто не был в защитных шлемах, а чудовищный грохот светошумовых гранат разорвал барабанные перепонки, погрузив Хищников в пучину дезориентации и хаоса. Истошные вопли боли и паники разорвали ночную тишину.
Я распахнул двери в холл ровно в тот момент, когда грохнул последний взрыв.
Картина была живописной. Около двадцати боевиков корчились на полу, держась за глаза и уши, спотыкались, палили во все стороны из автоматов вслепую, прошивая рикошетами своих же. Френдлифаер, как сказали бы америкосы.
А затем в здание ворвались бойцы Ярославских.
Теперь не было нужды таиться. Сухой, ритмичный треск автоматов заполнил пространство. Бойцы Гордея работали как машины для убийства. Короткие, точные очереди по три патрона.
Голова-грудь. Голова-грудь.
Они выкашивали дезориентированных Хищников с пугающей эффективностью. Кровь брызгала на стены, тела падали одно за другим.
Я не остался в стороне. Хаос — моя стихия. Я включил энергию ведаря, разгоняя кровоток и ускоряя рефлексы до предела возможностей этого тела. Для обычного человека мои движения слились бы в размытое пятно.
Бесшумно ворвался в гущу врагов. Нырнул под слепую очередь здоровяка с пистолетом-пулеметом, полоснул его по сухожилиям под коленями, а когда покачнулся подрубленным дубом, то добил ударом ножа в основание шеи. Развернулся, перехватив руку другого боевика, пытавшегося вытащить нож, сломал ему запястье и его же клинком пронзил ему грудь.
Я появлялся из разных зон, из клубов дыма от гранат, наносил смертельный удар и тут же исчезал, растворяясь в тумане боя. Мой нож разил безошибочно. Горло, сердце, печень, артерии. Я кружился в смертельном танце, краем сознания отмечая, как грамотно бойцы зачищают фланги, не давая врагу ни единого шанса на организацию обороны.
Те, кто пытался использовать магию, тут же получали пулю в лоб. Тепловые визоры делали свое дело, сводя на нет попытки Хищников воздвигнуть щиты или ударить огнем. Точность выстрелов была феноменальной.
Бойня в холле заняла не больше двух минут. Когда дым немного рассеялся, на ногах остались только люди в черной броне с гербом Ярославских. Весь пол усеян трупами в камуфляже и залит кровью. Запах пороха, озона и железа густо повис в воздухе.
— Первый этаж зачищен! — рявкнул Гордей. — Потерь нет! Второй этаж — двойка пошла!
— Подвал на мне, — бросил я, стряхивая кровь с клинка. — Гордей, контролируй лестницы. Никто не должен уйти.
— Сделаем, командир.
Я бросился к тяжелой железной двери, ведущей на подземные уровни. Металл щелкнул, дверь подалась.
Я слетел по бетонным ступеням вниз, перепрыгивая через три. Первый уровень подвала — пусто. Камеры заключения распахнуты, внутри никого. Второй уровень — арсенал и медпункт. Тоже пусто. Вся охрана побежала наверх и полегла в холле.
Оставался третий, самый глубокий уровень, отмеченный на карте Мизуки знаком вопроса.
Лестница закончилась узким бронированным шлюзом. Дверь была приоткрыта. Оттуда лился холодный люминесцентный свет.