— Думаю, что стоит сделать пластику лица, как Киндзи, так и Шине. Сделать новые документы и… Наверное, отправить отсюда куда-нибудь подальше. Вряд ли клан Ночных Хищников так просто успокоится. Они продолжать искать Хатурай, так что лучше будет отправить их куда-нибудь от греха.
Отец кивнул медленно, с одобрением.
— Логично. Мне самому нужен будет толковый человек в Сибири, так что пристрою туда Киндзи. Да, имена надо будет тоже поменять.
Отец присел на кровать:
— Расскажи мне о подвале. Всё. Что там произошло на самом деле.
Я вздохнул осторожно, чтобы не потревожить рёбра, и начал:
— Командир отряда Ночных Хищников. Когда я его ранил, когда кровь пролилась… он преобразился. Стал долбанным оборотнем. Метра три в холку, шерсть белая, глаза — жёлтые, с вертикальным зрачком.
Если отец не знал про Божественное Танто, то явно у Мизуки и Хатураев были основания для сокрытия информации. Кстати, а где он? Куда он подевался, когда я провалился в беспамятство? Неужели остался там?
— Оборотень был силён? — спросил отец заинтересованно.
— Невероятно. Наших троих он меньше чем за минуту растерзал. Мой кевлар в клочки. Но мне удалось его ранить и тогда он вызывал портал. Ушёл бы, если бы я… Если бы я не использовал «Последний выстрел».
Отец замер на вдохе. Он знал, что это запрещённая техника, смертельная для применяющего.
— Ты должен был умереть, — тихо сказал он.
— Я знаю, — я посмотрел на свои руки. — Но не умер. Сам не понимаю почему. Вот помню вспышку, помню отдачу. Оборотня не стало. А я упал, и на этом всё.
Мы замолчали. Снаружи где-то гудела Москва, жила своей жизнью, не подозревая о магических боях в подвалах и о мужчинах, которые должны были умереть, но остались живы.
— Твоя живица, — наконец сказал отец. — Она восстановилась?
Я попытался почувствовать внутри себя хотя бы что-то. Чуточку напрягся, в голове тут же зашумело. Попытался вывести хотя бы чуточку живицы на кончик пальца. И… ничего. Пустота.
— Непонятно, — сказал я. — Мало. Очень мало.
— Но есть, — отец выдохнул. — Ладно, важно, что ты выжил! Это самое главное. Ладно. Поправляйся, постарайся не нервничать. Всё прошло почти так, как ты хотел. И потерь было меньше, чем если бы в бой отряд повёл кто-то другой. В этом плане ты молодец. Да, кстати, с Мезинцевыми уже связались. Они отрицают чтобы то ни было. Ну, думаю, что мы их пригласим на ужин и пообщаемся с глазу на глаз. Да, чуть не забыл. Обед скоро принесут, заставь себя съесть хоть что-нибудь. Силы тебе нужны. И конечно же я горжусь тобой, сын!
— Спасибо, — улыбнулся я в ответ.
Матрёшка заглянула через минуту.
— Всё нормально, боярич? — спросила она. — Обед сейчас нести или…
— Подожди, Матрёна, — сказал я. — Принеси, пожалуйста, телефон. Нужно позвонить Гордею.
— А обед? — она насупилась.
— Потом. Сначала телефон.
Она фыркнула, но пошла. А я лежал и думал о том, как странно устроена жизнь. Вроде бы второй раз пожертвовал жизнью и снова живой. Может, я бессмертный? Или мне надо отрубить голову, как в эпопее «Горец»? Проверять не очень-то хотелось, но вот как я выжил — это было бы интересно узнать.
Дверь опочивальни распахнулась без стука, и в проёме замер Яромир.
— Ты, — сказал он, и в голосе была такая смесь облегчения и злости, что я невольно улыбнулся.
— Я, — подтвердил я.
— Ты, мать твою, живой!
Он ворвался в комнату так, что Матрёшка, входившая с телефоном, едва не отлетела к стене. Яромир остановился у кровати, склонился надо мной, и его зелёные глаза начали сверлить меня так, что я почувствовал себя виноватым, хотя ещё не знал, в чём именно.
— Два дня, — произнёс он тихо, опасно. — Два дня я сижу в этом дурацком особняке, слушаю, как отец ходит кругами, как слуги шепчутся по углам. А ты — в коме! В грёбаной, мать её, коме, Елисей! И знаешь, что самое обидное?
— Что?
— Что ты не дождался меня! — голос взорвался, и Яромир ударил кулаком по спинке кресла, стоявшего у кровати. — Такой весёлый замес устроил и меня не позвал? Такая шикарная операция против Ночных Хищников — без Яромира Ярославского? Ты что, думал, блин? Что я не справлюсь? Что я стану обузой?
Я попытался подняться на локтях, но боль в рёбрах заставила передумать. Матрёшка в углу возмущённо замычала, но не осмелилась перечить брату.
— Яромир, — я говорил спокойно. — Нужно было действовать быстро. Я не мог ждать, пока ты вернёшься с пьянки!
— Да какая там пьянка? Просто выбрались в гости и… Мог бы позвонить!
— Ты был в мёртвой зоне. Я пробовал.