Оба актёра опустились на колени прямо на ковёр. Они коснулись лбами пола в глубочайшем поклоне.
— Пожалуйста, встаньте, — я зашевелился, пытаясь приподняться. — В этом нет нужды. Мы же союзники.
Киндзи поднялся, но остался на коленях. Из складок широкого рукава он достал продолговатый свёрток, обёрнутый в тёмно-желтый шёлк с зелёной эмблемой и красным шнурком. Знакомый свёрток, чёрт возьми!
— Елисей-сан, — голос Киндзи стал торжественным. — Это то, за чем охотились Ночные Хищники. То, ради чего они были готовы вырезать семью Сато и нас.
— Этот клинок — реликвия, обладающая собственной волей. И реликвия выбрала вас. Она не превращается обратно в танто и остаётся тем же боевым ножом, каким её сделало ваше прикосновение, — продолжила Шина.
Киндзи протянул мне свёрток на раскрытых ладонях.
— Примите этот дар. Владейте им до той поры, пока я или моя жена не вернёмся и не попросим отдать его обратно. Мы доверяем его вам не только как воину, но и как человеку, чья душа оказалась чище и ярче любого золота. Божественный Танто не должен находиться в руках тех, кто охотится за нами. Мы уходим в тень, но мы не можем гарантировать его сохранность.
Я замер. Это была огромная ответственность и огромная сила. Я улыбнулся, принимая Танто. Как только мои пальцы коснулись рукояти, по руке пробежала волна тепла. Как будто обнял старого друга после долгого расставания.
Шнурок снова соскользнул со свёртка и шёлк неторопливо раскрылся, превратившись в золотистый лотос. Киндзи ещё раз упал, коснувшись лбом пола.
Я медленно вытащил нож из ножен. Кинжал словно вздохнул в моих руках, радуясь прикосновению.
— Он выбрал вас, — прошептала Шина, глядя на то, как клинок чуть светится в моих руках.
Я вложил нож обратно в ножны.
— Я сберегу его. Клянусь честью Ярославских.
Семья Хатура снова поклонилась.
— Мы пришли попрощаться, Елисей-кун.
С этими словами оба актёра поднялись с колен с той же текучей грацией, с какой они вообще всё делали. Будто у них вместо суставов была вода, а не кости. Киндзи аккуратно собрал чайную утварь: бамбуковую ложку, шёлковый платок, венчик — и всё это исчезло в недрах его кимоно с той же лёгкостью, с какой фокусник прячет кролика в цилиндр.
Шина тем временем взяла поднос с опустевшими чашами, поклонилась.
— Елисей-сан, — сказала она, и её яркие красные губы дрогнули. — Мы уходим в тень. Но знайте: куда бы ни занесла нас судьба, сердцем мы останемся здесь. Рядом с вами.
— Да ладно, — я отмахнулся, хотя внутри что-то неприятно кольнуло. — Встретимся ещё, я уверен.
Они направились к двери, и тут меня что-то дёрнуло. Не знаю, глупость какая-то или просто воспитание не позволяло отпустить людей вот так, сухо и официально.
— Стойте! — крикнул я.
Они обернулись. Два раскрашенных лица в полумраке, два внимательных взгляда.
— Вы, это… — я замялся, подыскивая слова. — Берегите себя там. Если что — дайте знать. Я всегда помогу. Договорились?
Киндзи и Шина переглянулись. Потом синхронно поклонились.
— Договорились, Елисей-кун, — сказал Киндзи.
— До скорой встречи, — добавила Шина. — Мы будем ждать вашего приглашения на новую чайную церемонию. Только в следующий раз вы будете заваривать.
— Я⁈ — я выпучил глаза. — Вы в своём уме? Я чай только из пакетика умею. И то иногда кружку роняю.
— Научитесь, — улыбнулась Шина. — У вас есть талант к тонким материям. Мы это чувствуем.
И они вышли. Дверь тихо закрылась, и в комнате снова стало пусто и как-то непривычно тихо. Даже Матрёшка не шуршала за дверью — видимо, ушла по своим делам.
Я откинулся на подушки, уставившись в потолок. Ну что же, нож рядом. А что это значит? На самом деле очень много. И если моя «волшебная палочка» снова нашла меня, то вряд ли жизнь будет лёгкой и безоблачной.
Ну чё, как сказала бы Матрёна: «Поживём, пожуём и выплюнем, чтобы посмотреть — что жевали!»
И что-то мне кажется, что если не пожую я, то будут жевать меня. С чувством, с толком, с расстановкой. А пожевав, ещё и постараются проглотить. Вот только хрен там ночевал! Я не для того возродился, чтобы так просто сдохнуть. Пошалю ещё мальца!
Словно услышав мои мысли, нож чуть дрогнул под рукой. Он тоже захотел пошалить. Ну что же, осталось только по быстренькому вылечиться и отправиться творить великие дела!
Глава 23
Чёрная земля простиралась до самого горизонта, усеянная пеплом и обломками того, что когда-то было лесом. Обгоревшие деревья торчали из мертвой почвы, как скрюченные пальцы сожжённых ведьм. Багровое небо нависало над полем брани тяжёлым, пульсирующим пологом — казалось, что оно было соткано из кровавых нитей.