— Тогда что же тебе надо от меня? Я не пойму. Любовницей я твоей не буду. Тоже уже не раз сказала. Не смогу я отплатить тебе за твоё заступничество. А должницей я быть не хочу.
— Я и не требую платы, Марфа. Просто по зову сердца помогаю тебе. Доброго слова да взгляда достаточно будет.
— Да? Тогда хорошо, — выдохнула я с облегчением и даже улыбнулась ему.
— А потом видно будет… — добавил он многозначительно, и с такой интонацией, что у меня опять побежали предательские мурашки по всему телу.
Ох, явно намекал он, что я сдамся и стану всё же его любовницей. Чуяла я нутром это. Не сейчас так позже. Видимо, отступать он не собирался.
Но все эти тёмные мысли я решила не озвучивать. Всё же он сейчас помогал мне и пока ничего, кроме слов благодарности, не требовал. Да будет так.
Спустя полчаса мы подъехали к высокому частоколу, высотой метра три-четыре не меньше. Вышли из возка, и я чуть огляделись. Мы оказались на широкой улице, довольно тихой и немноголюдной. Позади нас в этот миг проехали небольшие сани с мужиком, которые нарушали скрипом и звоном бубенцов окружающую тишину. Где-то вдалеке шли две бабы. Дальше по улице стояло ещё две усадьбы с высокими, добротными заборами и виднеющимися просторными домами. Похоже, на этой улице жили бояре или богатые горожане.
Воздух морозный, колючий, чуть щипал щёки, и я зябко куталась в свою длинную вышитую шубку. Снег уже сильно растаял, и дорога от ворот представляла одну грязную проталину с талым снегом.
Мы с Черкасовым приблизились к воротам, и он два раза сильно ударил железным кольцом о дверь в воротах. Потом нетерпеливо ещё раз.
— Куда эта твоя бабка-чернавка запропастилась? — буркнул недовольно Кирилл. — Я ж приказал ей нас у ворот дожидаться.
Я поняла, что в доме боярина теперь находились только та самая бабка-чернавка, которая единственная не сбежала, когда ворвались опричники, и тётка, что следила за малышами, да мои дети.
Дверь наконец-то заскрипела, отворяясь. Я вошла первая во двор усадьбы, за мной последовал Кирилл.
Но открыла нам вовсе не бабка, а какой-то невысокий мужичок с козлиной бородкой, тощий и в грязном тулупе.
— Доброго здавица, хозяйка! — выпалил он, торопливо кланяясь в пояс.
— Кто таков?! — грозно спросил Кирилл и выставил вперёд плеть, угрожающе ткнув её рукоятью в плечо мужика.
— Дак Потапка я, у боярина Адашева в услужении третий год уж.
— А! Так ты вернулся, нерадивый холоп! — процедил Черкасов.
— Вернулся, господин, — угодливо закивал мужичонка. — И не один, четверо нас вернулись: Мирошка, Василиса — кухарка, да Илюшка — истопник.
— И где ж вы были все эти три дня, сучьи дети? — продолжал допрос мой спутник.
— Дак хоронились, боялись, что вместе с боярином и с нами расправятся.
— Ясно, — кивнул Черкасов и обратился ко мне. — Выпороть их надо, Марфа, чтоб научить уму-разуму. А то вишь, бегут со двора, когда им вздумается.
Я даже опешила. Как выпороть? Вот взять и живого человека выпороть? Нет, я была против любого насилия.
— Не надо никого пороть, они же вернулись, — заявила я.
— И зря, боярыня. Совсем страх потеряли, поганцы, — настаивал Кирилл, недовольно сверкая глазами на мужика.
— Так мы ж сами вернулись, боярин, сами. Одумались. Не надо нас наказывать, — просил Потапка.
— А если б не сами, то насмерть бы запороли вас, псов шелудивых, едва бы поймали. Потому то поди и вернулись, что знаете, чем вам это грозит.
Черкасов уж развернул плеть, видимо, прямо сейчас сам хотел выпороть испуганного мужика.
Глава 13
— Да оставь его, Кирилл Юрьевич, — попросила я, придержав его занесенную с плетью руку. — Он и так весь дрожит.
— Извини, боярыня, но мягкая ты баба, — вздохнул Черкасов, опуская плеть. — Нельзя с челядью такой доброй быть. Они ж слушать и подчиняться не будут. Взбунтуются.
— А я по-другому считаю, Кирилл Юрьевич.
— Не будем мы больше бегать, боярин. Бес попутал! — выпалил громко мужичонка.
Черкасов окатил мужика хмурым взглядом, словно сомневался в его словах.
— Говоришь, вы только четверо вернулись. А остальные холопы Адашева, что тоже сбежали, где?
— Не ведаю про то, вот те крест, — заблеял мужик, торопливо крестясь двумя пальцами. — Мы вчетвером бежали, так и вернулись, а остальные не знамо где.
— Сколько слуг-то у тебя всего было, Марфа? — обратился ко мне Кирилл.
Этот вопрос застал меня врасплох. Хороший вопрос. Если бы я знала сколько.