А ещё надо было немедленно отыскать этот тайный ход, через который проник сюда этот разбойник, любовник Марфы, чтобы запереть его на новые замки. Да и спальню мою тоже следует с этого дня запирать на засов. Раньше я думала, что в моей усадьбе безопасно, но оказалось, что нет.
Я едва поднялась с кровати, чувствовала себя совершенно разбитой.
Огляделась. Прося крепко спала на лавке. Не хотела её будить.
Тихо поплелась в умывальную комнатку.
Когда проснулась Прося, я уже умылась и пыталась найти нижнюю одежду в сундуке. Бездумно рылась и рылась в вязаных чулках и рубашках. Но словно не понимала, что делаю. Мои мрачные мысли были заняты другим: смертью мужа и бешеным Сидором.
— Ох, Марфа Даниловна, солнышко ещё не встало, а вы уж поднялись.
— Прося, скажи, как найти тайник мужа?
Я прекрасно запомнила, как Сидор говорил о нём.
— Тайник Фёдора Григорьевича?
— Да. Я знаю, что он точно есть где-то, но я всё обыскала уже и ничего не нашла. Мне очень надо его отыскать.
Там наверняка были и деньги. Я уже час лихорадочно думала о том, что мне надо на что-то нанять телохранителей, да и вообще скоро придут приказчики из местных лавок и потребуют оплаты. А я так не хотела продавать драгоценности Марфы. Это была заначка на совсем чёрный день.
— Ох, не ведаю даже, Марфа Даниловна. Наверное, о тайнике мог знать, наш бывший ключник Ерофей.
— И где он? Так и не поймали его. А ещё есть ход какой-то тайный в дом, его тоже найти надобно. И как его найти, Прося, ты тоже не знаешь?
— Не знаю. Может, вам Василису спросить? Она в этом доме с младенчества служит, да и с ключником дружна была. Может, что и ведает про тайник-то?
— Василиса? Она ненавидит меня, и даже если и знает, то не скажет. Но я, пожалуй, поговорю с ней, другого-то выхода пока нет.
Когда я пришла на завтрак к детям, меня ждало ещё одно неприятное известие. У Наташеньки заболели ручки, покрылись красными пятнами и сильно чесались. Нянька не давала малышке расчёсывать зудящие места, обмотав руки девочки тряпками, и оттого Наташа плакала и капризничала.
Осмотрев ручки дочери, я отметила, что пятна и сухая кожа очень напоминали экзему, но не была уверена в том, всё же я не медик. Поэтому велела послать за местной знахаркой.
Глава 30
Знахарка пришла быстро, спустя час. Мы едва успели позавтракать. Это была нестарая бойкая баба лет сорока, с острым взором и умелыми руками. Она осмотрела мою дочку и заохала:
— Плохонько дело, боярыня. У чадушки лишай. Лечить надобно, иначе по всему тельцу расползётся.
Я нахмурилась, подобное услышать было неприятно. Наташа в одной рубашечке сидела уже у меня на коленях и хныкала. Няня Агриппина тихо примостилась в углу, приобняв Андрея, и гладила его по голове. Она почему-то винила себя в том, что малышка заболела. Но, конечно, это было не так.
— Как же лечить? — спросила я знахарку.
— Заговор прочту, да мазь дам. Этим и будешь лечить. Авось поможет малой.
Знахарка говорила вроде уверенно, но что-то недоговаривала. Я согласилась, и следующие полчаса знахарка делала своё дело. Зажгла три красных пахучих свечи, посадила девочку в небольшое деревянное корытце и водила над её головой тлеющей лучинкой с ароматом какой-то сладкой травы, шептала заклинания или молитвы.
Я не знала, поможет это или нет, но надеялась. Наташенька притихла, а потом и вовсе начала сонно зевать. Я осторожно переложила её на кроватку.
— Я мазь-то скажу, как сделать, — угодливо сказала знахарка, доставая из своей закрытой корзинки какой-то холщовый мешочек. Протянула мне. — Эти травки заваришь в кипятке, боярыня, потом настоишь час-другой. Затем добавить маслица и…
Знахарка рассказывала, как изготовить мазь, а я внимательно запоминала, боясь что-то упустить. Хорошо было бы записать конечно, но женщина была безграмотная, а просить принести перо и чернила я не стала, вроде бы рецепт был не сложный.
— Поняла, — кивала я, повторяя вслух. — Настоять час…
— Потом дай настояться в тепле, и к вечеру готова мазь будет. Мажь ручки дитяти три раза в день. Поначалу оно щиплет, но ты дочке не давай чесать. Через минутку всё пройдёт, и мазь та уже лечить будет. Обмотай тряпочками и всё. Так по три раза на день, поняла, что ли, боярыня?
— Да, всё поняла. Спасибо.
— Вот ещё эти травки завари, отвар справь. Это если жар поднимется. И такое может сделаться. Но главное надо понять…
Она замолчала.
— Что понять?
— Не серчай, боярыня, но понять надо — отчего, вдруг лишай то прилип к чадушке? Мала она еще, грехов-то у нее нет. Так что, скорее всего, платит она за другие чьи-то грехи.