Старуха отыскала меня сама. Точнее, встала у меня на пути, когда я перешла дорогу на зеленый свет. Я попыталась ее обойти, но пожилая женщина в какой-то цветастой одежде снова встала передо мной. Она очень походила на цыганку.
— Мне некогда. Дайте пройти, — сказала недовольно я ей.
Поморщившись, старуха не отошла, а тихо сказала:
— Дай погадаю, золотенькая.
— Не надо, — попыталась возразить я.
Но цыганка уже схватив мою руку и пробежавшись по ладони взглядом произнесла:
— На твоем роду лежит проклятие, дорогая. Оттого твой сын родился больным.
— Откуда вы это знаете?
— Читаю по твоей руке, золотая. Ты в себе несешь частицу греха, который передается давно в твоем роду, из поколения в поколение.
— И что же это за грех?
— Не ведаю. Но знаю, что именно он вызвал болезнь твоего сына. Кровные болезни посылаются за грехи рода.
— Что вы все грех и грех! Слушать невозможно. Мой сын не виноват, он с детства и мухи не обидел.
— Не сомневаюсь. Но несет расплату за грешные дела своих предков.
Я замолчала, понимая, что если все правда, что говорит эта неприятная старуха, то помочь моему сыну, наверное, невозможно. Я примерно представляла, что такое карма рода. И если она очернена пролитой кровью и кровавыми делами, то передается темными энергиями из поколения в поколение.
— Хочешь спасти его?
— Спасти? — опешила я. — Андрюшу можно спасти?
— Возможно. Если не испугаешься того, что я скажу.
— Говорите, ради сына я на все готова.
— Заранее не обещай пока не знаешь, о чем я.
— Пожалуйста, скажите, что мне нужно сделать, чтобы спасти его?
Старуха замолчала и внимательно оглядела меня.
— Ты должна исправить то «темное», что натворили твои предки. Исправишь — грех с твоего рода будет снят. И, возможно, твой сын выживет.
— Но как исправить? Как?
— Найти того, кто это сделал. Очернил судьбу и карму твоего рода.
— Не понимаю. Как же это сделать?
— Я знаю как. Если доверишься мне, я помогу. Но ты должна пожелать этого. По собственной воле.
— Да. Я хочу! Желаю. По собственной воле.
Старуха прищурилась и протянула мне ладонь.
— Возьми крепко мою руку, — велела она, и когда я сделала это, обхватив ее морщинистые пальцы, она добавила: — А теперь слушай и запоминай. Я не ведаю куда, но я отправлю тебя в прошлое… ты должна будешь исправить зло… и тогда… все будет по-другому…
В следующий миг в моих глазах потемнело, и я ощутила, что теряю сознание.
Глава 6
Кап, кап.
Шум воды, стекавшей каплями с потолка, нервировал и вызывал чувство безысходности. Я находилась в небольшой сырой камере, очень похожей на келью отшельника монаха, только с грязной решеткой под потолком. Мягкий солнечный свет едва проникал сквозь открытое окно с решеткой.
Я снова провела беспокойным взглядом по своей темнице.
Плакать уже не хотелось, этим я занималась всю ночь, едва вчера вечером меня притащили сюда. Сегодня прошло уже половина дня, но никто не приходил ко мне, только поутру охранник принес мне крынку с ледяной водой.
Я сидела на каком-то мешке, похоже с соломой в углу темницы, поджав под себя ноги и кутаясь в шубу, более похожую на вышитую тканью легкую дубленку. Здесь не было ни кровати, ни даже чего-то похожего на ложе. Только в противоположном углу навалено на пол грязное влажное сено. На него я не могла сесть — брезговала.
Моя длинная коса уже почти распустилась, и я не обнаружила на ней ни ленты, ни заколки, чтобы прибрать ее. Приходилось только то и дело ее заплетать, чтобы светлые волосы не мешались и не лезли в глаза, а они были очень густыми и длинными, почти до ягодиц.
Все время пока сидела здесь напряженно думала только о двух вещах: сколько мне здесь еще сидеть и как там, в доме боярина, малыши. Даже мысли о еде были не так навязчивы, как неизвестность, что со мной сделают. Если я правильно определила век, в который попала, то меня вполне могли казнить без суда и даже без объявления приговора. Указ царя — и всё, голова с плеч. В то время человеческая жизнь стоила мало, вернее сказать ничего не стоила. И я чувствовала, что со мной может случиться все что угодно.
Неожиданно заскрипел замок, и послышались голоса.
— Отпирай быстрее, некогда мне! — рявкнул мужской голос.
Охранник быстро распахнул тяжелую решетку, служившей дверью в мою камеру. Вошли двое. Один, похожий на важного господина, в невысокой шапке, с длинной бородой и синем кафтане, а второй — вылитый стрелец, в светло-зеленом кафтане с оружием на боку.