— Не разрешаю ей ни стирать, ни посуду мыть, — пояснила Аглая, — и так готовит, а ручки белые, благородные, загубить можно. Так что это все на Гашке!
Горшок велела под кровать подставить. И самому к другу вставать, если приспичит. Ей с печи тяжело слезать будет, да и засмущается отрок — хоть старая, а все равно, баба! Но Мише на руки сама слила. И на печь залезла! Анна уже там тихо сопела — пока он поход в нужник совершал, тихо разделась до нательной рубахи и на печь, на лежанку залезла. Миша убедился, что наевшийся и напившийся друг спит, жара нет, тоже, наконец-то, прилег и провалился в глубокий сон без сновидений.
Утром, утомленные вчерашним днем все проспали. Миша проснулся от сильного стука в дверь. Подскочил. С печи торопливо спускалась Аглая. Слегка приоткрыла уголок занавески, присмотрелась. Выдохнула: — Свои! Глашка с отцом и староста. Но все-тки, спрячься, княжич от греха, пусть лучше не знают, что у меня гости! Миша удивился, но старуха быстро задернула отгораживающую часть комнаты с кроватью, занавеску.
— Анна, быстро оделась и туда!
Свернула перину на лавке, сунула Мише в руки, и кивнула туда же. Вслед полетели его сапоги и обрезанные валенки. И скользнула Анна, растрепанная со сна, в свободном, домашнем летнике, прижимая к себе одежду.
— Тихо сидите, Аня, ты спишь! И отрока предупредите!
Миша тихо опустил перину с подушкой и дохой прямо на пол, в углу, у окна, и присел на кровать к Михаилу тот открыл глаза, хотел что-то спросить, но Анна властно закрыла ему рот ладошкой, прижимая палец к губам. Михаил понял. Послышался стук засовов, негромкий разговор, в горницу вошло несколько человек.
— Здрава будь, боярыня! — послышался густой бас.
— Тсс, Еремеичь, не голоси! Ання спит. Вчерась допоздна пироги пекла! Да поздно уснула, все Гашку ждала, переживала.
— Да что со мной сделается в родных краях! Метель бушевала, вот и осталась на ночь. Предупреждала же, что непогода будет, а барышня верить не хотела! Сегодня уже тихо, снег лег, прямо зима! — Прогудел женский низкий голос, под стать первому говорившему.
— Мы с братцем решили проведать вас, боярыня. Почитай всю зиму не виделись, как уговаривались, что бы дорогу не торить. Сегодня решились, думали, ветром следы заметет, а он стих, проклятый. Ничего, Пару лесин срубим, заметем дорогу. А потом подтает и не видно будет. Дозволишь, боярыня, лесину не сухостойную срубить? — раздался мужской голос пописклявей, чем первый.
— Хитер ты, Акимушка, да по старой памяти разрешаю для благого дела. Новости-то какие, выкладывайте!
— Новостей полно, за этим и приехали. Да и помочь, чем можем. Дров подколоть, если надо, Перенести что тяжелое. Приказывай!
— Давайте сначала новости, Гашка, растопи печь, подогрей пироги и взвар. Угоститесь, гости дорогие, чем бог послал. Анюта как знала, наготовила пирогов, как на полк, пропадут, нам столько не съесть.
— Там мы припасов привезли, гостинцы. Медведь-шатун объявился, двух коров задрал, прямо в стойлах, окаянный. Одну успели прирезать, да и теленка вытащили, живой, отпаиваем, телочка. хорошая коровка будет. Так что мяса привезли немного, корова худовата, но хоть суп сварите, не все солонину есть. Так вот. Мы с братом вдвоем того шатуна выманили на вторую коровку, да с собачками боярина покойного, Юрия, и взяли на рогатину. Шкура негодная, линючая, но окорок для тебя закоптили. Рыбки тоже, богатый улов перед ненастьем был, привезли. Ушицей побалуешься. Да пяток кур собрали, с петухом. Зерно у тебя есть, до лета прокормишь, яйца будут. Да двух молодых петушков зарезали, заморозили. И творога немного, коровы-то почти у всех в запуске, молока пока мало, как отелятся, много молока будет!