Голова задумался.
Глава 17
— Матушка, княгиня, голубь, голубь почтовый прилетел, из тех, что молодой княжич увез, и письмецо при нем!
— Где, где письмецо? Давайте сюда. Господи, что это? Рука Мишеньки, но написано-то что? Он никогда бы такую ерунду не написал! Неужто у Мишеньки с головой плохо⁈
В покои княгини вошел Даниил.
— Матушка, что за шум? Голубь от Миши прилетел, вы письмо прочли?
— Там ерунда какая-то и безграмотно так написано!
— Матушка, перо и чернила есть? И не переживайте так, тайнопись это. Тайное послание Миша написал. Сейчас расшифруем!
Через пять минут перед Даниилом лежало истинное послание брата. Он смотрел на него и думал, что делать. Отец и Шереметьев только высадились в Кимрах и в Москве будут через день. Значит, день туда, день обратно, и пока они перешлют приказ, время потеряем! А брат пишет, срочно! Значит, еду к князю Одоевскому, тем более, Миша сейчас непосредственно ему подчиняется. Даниил встал, крикнул, что бы приготовили коня, и повернулся к матушке.
— Все нормально у Миши, воровство раскрыл, верных людей в подмогу просит. Я отъеду на два дня, может, на три, к князю Одоевскому. Передам послание, он ближе всех, быстро помощь пришлет. Отец через три дня здесь будет, объясните ему. Ежели что, Андрей поможет. Я его предупрежу.
— Даня, да куда же ты в ночь-то?
— Дорога спокойная, десять человек возьму, к утру на месте буду. Лихие люди на такой отряд не нападут, а поляки все около Смоленска бродят. Боятся, что мы его отбивать будем! Поехал я.
К утру Даниил был уже у Каширы. Князь Одоевский не спал, осунулся, почернел лицом. Заруцкий всеми силами прорывался к Москве, что бы сорвать венчание на царство Михаила. Гоняться пришлось за ним по всему югу от Москвы. Князь прочел послание, задумался. Где взять десяток дружинников? Тем более, надолго. И Лебедянь важна сейчас, как никогда! Даниил ждал. Он догадывался о причинах раздумья князя. Решился.
— Княже, — обратился он к воеводе, — я приехал с десятью дружинниками отца. Дай мне человека четыре, что бы до Москвы проводили, а потом к тебе вернулись. А наши люди пусть к Мишке едут. Зря он тревогу бы не поднял. И кто вернее ему может быть, как не отцовские дружинники. С ними и вернется потом. Отец одобрит.
— Спасбо, Даниил Константинович. У меня тут каждый человек на счету, а тут десяток и явно не на пару дней. Сейчас эскорт тебе выделю, тем более, у Кирила первенец родился, пусть жену навестит! Потом вернется. Может, отдохнешь?
— Нет, не устал, там мать волнуется, да и отец вот-вот подъедет, он Михаила, царя, провожает. Так что доеду нормально, по свету. Дома отдохну. Перекушу только чуть-чуть. Ты, княже, объясни дружине дорогу.
Позвали старшего, приказали ехать выручать молодого княжича, предложили письма домой написать, молодой князь отвезет. Через два часа десяток дружинников уже скакали по Муравскому тракту, а пятерка всадников — по направлению к Москве.
Посадские долго не думали, согласились помочь. Отец Варфоломей только просил помочь отца Серафима выручить. Михаил обещал, тем более у него на отца Серафима планы были. Роль ему отводилась в изничтожении продавшегося католикам воеводы. Договорились, что кулеврины и пищали вернуться в крепость, как только Михаил полную власть там возьмет, а он согласился взять трех посадский в учение к артиллеристам. Лишним не будет. Договорились о сигналах, что помощь крепости нужна. И Михаил задал второй вопрос — кто мост разобрал? Оказалось, посадские. Боялись нападения из крепости. Тут Михаил и попросил не мост восстановить, а соорудить преграду на реке, что бы ладьи Заруцкого, если он поплывет вниз по Дону встали на какое-то время, тогда их из крепости легко будет расстрелять со стен. Да расположить ее так хитро, что бы наткнулись на нее неожиданно, и некогда им стало ее разбирать! Удобнее сразу за излучиной Дона, но расстояние от крепостных стен слишком большое, вне зоны поражения из орудий.
Местные провели его на берег, показали два острова на Дону, один ниже по течению, другой выше, почти под самой крепостью. Стрежь реки проходит у посадского берега. Русло Дона здесь сужается, так что, если мост построить у дальнего конца большого острова, то его заметят не сразу. Остров покрыт кустарником и несколькими крупными ивами. Они загораживают обзор с реки, зато с кручи Тяпкиной горы река, как на ладони. Договорились, что мост восстановят после взятии крепости под контроль. Михаил подозревал, что голуби в крепости не случайно, наверняка у предателей связь с кем-то из поляков, или казаков, могут сообщить. А помощь можно и на пароме быстро переправить. С тем и расстались.