— Постой, это ты Лебедянью командовал?
— Да, а в чем дело?
— У Сапеги большие надежды были, что Заруцкий с Маринкой в Москву прорвутся, помешают Михаила на царство венчать. Они здесь почти месяц в трауре были, как узнали, что Ивашко все ладьи потерял, половину войска, сам с Маринкой еле ушел на Волгу. Кстати, схватили их на Яике, в Москву везут. Они на Лебедянь надеялись, отсидеться там, ксендз там тоже особый был, а теперь его найти не могут. Так что воевода Лебедянский у Сапеги вражина под первым номером. Смотри, прознают, не помилуют!
— Так в любом случае не помилуют.
Михаил на секунду замер, как бы прислушиваясь к округе.
— Пока чисто. Ты, Серый, совсем даром не пользуещься?
— Пользуюсь, только слабоват он у меня. Слушай, я только что догадался, это ты с магами у Маринки разделался?
— Я! Одного силой ударил, второго просто застрелил.
— Я тут подумал, в замке православная часовня есть, давай там встретимся в следующий раз!
— Ты что! Я же истинный католик! Невместно по православным храмам шастать. Всю маскировку разоблачу!
— А если просто из интереса?
— Просто из интереса я в баню напрошусь. Есть же у Сапеги баня. Вот и поинтересуюсь, отличается ли она от Рижской. Я туда тоже якобы из любопытства сходил. Шок получил. Они там семьями в общей мыльне моются. Мужики и бабы вместе! А у меня целибат почти год. Чуть не умер!
— У тебя? Вот не поверю, врешь!
— У меня. Женился я. Жена беременная была. Матушка запретила телесное общение, что бы плоду не повредить. Хорошо, хоть родила до моего отъезда. Девочку. Сильная ведьма и чародейка будет Двойной дар у нее!
— Ты расскажи хоть, как там батя, маманя, братья?
— С батей и матушкой все хорошо, батя грозен, матушка вся в волнении. Братья…как сказать… Якова убили. Поляки. Он же с Пожарским был. Попали в засаду, он князя прикрыл. Зарубили. Батя переживал сильно.
— Жалко Яшку! — вздохнул Симеон — Ты объясни мне, с чего вы с Михаилом авантюру устроили? Чего в Тихвин поперлись?
— Видение ему было, надо было у Тихвинской Одигитрии помолиться. Вот и настоял. Он в чем-то крупном, если решил, не отступится. В мелочи может отступить, а в крупном — нет. Вот я и подумал, что лучше с ним поеду, а то еще сбежит один и пропадет. Он мог бы. Да только подкараулили нас шведы. Надо было малой группой, переодевшись, на санях, как крестьяне, тихо проехать, а не конным отрядом во всей красе переться. Ловили, кстати, не его, меня. В Устюжине встретили, как хозяина, вот, кто-то донес шведам, что княжий сын едет. Они и решили, пленить и выкуп взять. Наемники, только о деньгах все мысли. Михаила за приживальщика принимали. Мы с ним так решили, чтобы его скрыть. Та вот, как бой начался, я со всей дури ударил силой. И выложился. Сознание потерял. Михаил меня увез. Целый день через лес коня в поводу тащил. Вытащил. Пришел в себя посереди леса. Где мы, куда идти, неведомо. Миша еще заболел, глотнул, разгоряченный, снега и свалился, весь в жару. Я уж думал все, пропадем, а тут ветер дымком пахнул, я на дым и потащил Мишу на своей шубе. Так к людям и вытащил. Спасли. Весть не отправил потому, что предательство подозревал, боялся. Там Аннушку свою и встретил. — Михаил вздохнул, прислушался, замер, потом быстро, шепотом приказал: — Серый, быстро встал в почтительную позу! Ты не понимаешь, что я требую!
Симеон подскочил, вытянулся перед скамьей, склонил голову.
— Я тебе человеческим языком, болван, объясняю, — по-аглицки капризно проговорил Мишка — Одну бутылку вина сладкого, гишпанского, два бокала, фрукты разные и тарелку пирожков сладких, понял? Может, на французском? — протянул задумчиво, — нет, на французском уже пробовал!
В это время еловые лапы зашевелились, и из-за елей вылез один из польских офицеров
— «Соглядатай»! — догадался Симеон, — силен Мишка, во-время почуял!
— О, пан! — Обрадовался «виконт», — объясните этой тупой скотине, что я прошу принести, А то все «не разумею, да не разумею»! Что, кстати, это значит?
— Простите этого мужика, виконт, он из местных, языкам не обучен. Слышь, скотина, быстро принес пану виконту бутылку сладкого вина, два бокала, фрукты на блюде, да тарелку пирожков сладких. Никак даму ожидаете?
— Точно. Записку на балу получил, свидание назначила. Отловил этого болвана, прошу угощение принести, на трех языках, а он мне — «не разумею»!
— Не понимает, значит. Сейчас принесет. А меня пан канцлер просил узнать, куда пан виконт с бала пропал! Здоров ли. Пойду, объясню причину галантную, что бы не тревожился. Да и с дамой неловко может выйти! Придет, а тут я! Желаю победы на любовном фронте! Все, все, ухожу!