Как будто он хотел жертву.
Я воспользовалась возможностью осмотреть свое болезненное тело, покрытое красными пятнами. Ни одно из них не оказалось слишком серьезным. Единственные шрамы, которые у меня были, находились слишком глубоко под поверхностью.
— Ты меня игнорируешь? — я резко подняла голову и посмотрела на дверь спальни, где Кинан стоял и смотрел на меня.
— Что?
Он отошел от двери и остановился у изножья кровати. Когда он наклонился и положил руки по обе стороны от моих ног, я поборола желание отпрянуть.
— Я звал тебя по имени.
— Очевидно, я тебя не услышала.
— Хочешь больше того, что было раньше? — выражение его лица не изменилось, но глаза были почти черными от гнева.
— Пожалуйста, не надо.
Он ничего не сказал, просто встал прямо и протянул руку. Я ошеломленно посмотрела на нее.
— Я могу взять тебя или заставить, — тихо сказал он, когда я колебалась слишком долго.
Моя рука медленно скользнула в его, и я могу поклясться, что он потер мои костяшки большим пальцем, прежде чем поднять меня на ноги.
— Медленно, — попросила я. Мое тело болело, а движения были скованными.
Он не ответил, но его шаги были медленными, когда он вывел меня из комнаты. Когда вскоре после этого мы вошли в ванную, я потеряла возможность дышать и контролировать конечности.
Я упала на пол, но его рука крепко сжала мою.
— Кинан, нет.
Все время, пока я умоляла, мои глаза оставались прикованными к ванне, полной воды. Зловещие мысли пронеслись в моей голове. Я не осознавала, что ползу назад, пока не ударилась спиной о стену.
— Что ты делаешь? — в его тоне не хватало терпения, когда он сделал тяжелые шаги ко мне.
— Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться туда. Вода слишком горячая.
— Уже нет. Я поменял все обратно.
— Поменял? — замешательство сменило панику, когда я смотрела на него сквозь тусклый свет коридора. Что он имел в виду, говоря об обратном изменении? Как только в моей голове сформировался вопрос, последовал ответ.
Кинан не только хотел наказать меня, но и намеренно нагрел воду, чтобы причинить мне еще боли, которая могла бы нанести непоправимый ущерб. Должно быть, именно это он и сделал, когда возился с ручкой.
— Да, Шелли. Я сделал это. Теперь иди.
— Нет. — Я прижалась к стене, как будто это действительно могло спасти меня от него. Кинан был сильнее и контролировал ситуацию. Как я могла с этим конкурировать?
— Вода не горячая.
— Почему я должна тебе доверять? То, что ты сделал, было отвратительно. — Небрежно пожав плечами, он заставил меня подняться с пола.
— Это было необходимо.
— Ты не имеешь права ревновать к тому, кого не существует, — огрызнулась я и помолилась, чтобы он не услышал лжи в моем голосе.
— Ревновать? Я просто забираю назад то, что принадлежит мне. Как я могу ревновать?
В ванной он толкнул меня немного сильнее, чем нужно. Мое внимание было настолько сосредоточено на ванне, что я не заметила его молчания позади себя, пока его следующие слова не заставили мою кровь похолодеть:
— Ты удалила мое имя, — прорычал он.
Я обернулась к нему лицом. Ненависть в его голосе не только заставила меня почувствовать спиной, как будто он подступил к моему телу, но он также и заблокировал выход.
Огонь, танцующий в его темных радужках, должен был заставить меня отступить, но Кинан понял бы это в тот момент, когда я это сделала, и тогда он набросился бы на меня.
Улыбку, которая украсила мое лицо, невозможно было сдержать, даже если бы я захотела. Не говоря уже о том, что я стояла перед разгневанным Кинаном в своем праздничном костюме. Нет, этого было недостаточно. Мне пришлось его приманить.
— Ага. И что?
— Почему?
— Может быть, я застряла с тобой в этой адской дыре, но это не значит, что я должна перед тобой отвечать.
— Неправильно, Шелли. Ты никогда не переставала мне отвечать. Вот почему ты никогда не могла заключить сделку со своим золотым мальчиком, не так ли?
— Ты понятия не имеешь, о чем, черт возьми, говоришь. — Он говорил так, как будто знал об Эрике, но я знала, что этого не может быть, если только Лэйк не расскажет ему, а я взяла с нее обещание никогда не рассказывать.
— О, я знаю много. Я знаю, когда ты разгоряченная и готова трахаться, и, детка, ты всегда была готова трахаться. Но когда ты смотришь на него, я уверен, что он не вызывает ни страсти, ни похоти. Могу поспорить, он даже никогда не пробовал твою хорошенькую киску, не так ли? — Его рука медленно и мягко скользнула вверх по моей ноге. Так нежно, что, если бы я не была так настроена на его прикосновения даже четыре года спустя, я бы, возможно, и не заметила. — Я помню, как тебе это нравилось.