Ответили двое. Один написал, что женат, и просил более его не беспокоить. Второй нетактично поинтересовался, уверена ли Верка, что ребенок его, а не коллег по экспедиции? Верка уверена не была. Третий не ответил: то ли письмо не дошло, то ли адрес сразу же дал неправильный. Молодая мать даже хотела было съездить в Москву, чтобы разыскать этого третьего, но ребенка было не на кого оставить, да и денег на такую поездку тоже не было.
Вот этот третий и лег в основу Веркиного «мифа об отце». Когда Светочка подросла и начала интересоваться, где ее папа, Верка выдала ей заранее продуманную легенду. О, женщины, во имя спокойствия детей придумывающие-мифы об отсутствующих отцах! В ваших рассказах пьяницы и лоботрясы удивительным образом превращаются в летчиков-испытателей, сгоревших вместе с самолетом при отработке особо сложного маневра. Лет до пяти девочка была твердо уверена, что ее отец — геолог, погибший в тайге.
Правда, очень скоро сверстники (с подачи родителей) разъяснили обескураженной Светочке, что отец ее вовсе не погиб, да и отцов-то было несколько.
Матери о своем открытии девочка ничего не сказала, побоялась, потому что Верка уже начала регулярно прикладываться к бутылке и в пьяном виде была скора на расправу. Но в глубине души Светочка верила в чудо.
Как-то раз к ним в школу приехала комиссия из района. По случаю приезда высоких гостей в клубе крутили кино про девушку Ассоль, свято верившую в то, что за ней приплывет корабль под алыми парусами. Светочке безумно понравилась Ассоль, такая красивая, такая возвышенная. У них в деревне таких девушек не было. И совершенно правильно все заканчивалось там, в фильме. За Ассоль приплывал прекрасный принц — капитан корабля с парусами из алого шелка.
Ей, Светочке, тоже хотелось, чтобы, назло всем обитателям деревни, за ней приплыл прекрасный принц. Ну, не на корабле, конечно. Моря здесь нет, река мелковата. Пусть он прилетит на вертолете или даже придет пешком. Главное, чтобы был он такой, как в кино, — высокий, красивый, с точеным породистым лицом.
В день, когда Светочке исполнилось восемь, Верка забыла о дне рождения дочери. Ближе к вечеру девочка пошла к магазину, чтобы посмотреть, в какой стадии опьянения находится мать. На удивление, продавщица была почти трезвой, она стояла, облокотившись на прилавок, и, всхлипывая, разговаривала с каким-то бородатым незнакомцем. Светочка осторожно проскользнула в дверь и выжидающе уставилась на мать. Наконец Верка ее заметила, всплеснула руками и истошно заголосила:
— Вот она, моя кровиночка!
Девочка испугалась — ни разу мать не называла ее кровиночкой. Незнакомец обернулся. У него оказалось приятное загорелое лицо, на котором выделялись очень светлые брови и ресницы, забавно контрастирующие со светло-голубыми глазами.
Хотя мужчина не был похож на прекрасного принца из фильма про девушку Ассоль, Светочкино сердечко вдруг застучало сильно-сильно. Неожиданно Верка кинулась к дочери, схватила ее за плечи и подтолкнула к незнакомцу:
— Познакомься, доченька, это твой папа.
Светочка вспомнила «легенду о погибшем геологе». Мама действительно говорила неправду: он не погиб. И он вернулся. Ни у кого в деревне больше нет отца, живущего в далекой Москве. Такого отца, с чудесными голубыми глазами, не похожего на здешних мужиков, беспробудно пьющих всю неделю. Наверное, он просто не мог раньше приехать за ней и за мамой. А вот теперь смог, теперь они все вместе поедут в Москву.
Ночью взволнованная Светочка долго не могла заснуть, ей ужасно хотелось подслушать, о чем разговаривают родители. Но они говорили так тихо, что ничего невозможно было разобрать. Незаметно для себя она уснула. Утром, впервые за много лет, она проснулась с удивительным ощущением праздника.
А днем они с папой шли по деревне, держась за руки. И все смотрели на них и, конечно же, завидовали. Не могли не завидовать. И по дороге они зашли в магазин, где работала мама, и отец купил Светочке целый килограмм конфет. А потом он ушел в свой лагерь, но вечером вернулся, принес тушенку, и мама сделала вкусный ужин. А потом он долго пел под гитару — «не обещайте деве юной любови вечной на земле». Мать плакала и наливала в граненые стаканчики густо-красный портвейн.