Мы не могли пробыть в той комнате дольше десяти минут.
Ей понадобилась моя помощь, чтобы полностью застегнуть молнию на ее платье — и она едва могла стоять, опираясь на раму кровати.
Когда она опустила ноги, чтобы поменять их местами, её бёдра всё ещё дрожали.
Я облизал губы, все еще ощущая ее вкус.
У меня руки чесались прикоснуться к ней снова, я все еще чувствовал, как ее тугая попка сжимается вокруг моего большого пальца.
Пару минут спустя я заметил Зака, выходящего из того же коридора, по которому я спускался с Натальей. За исключением того, что он был не один. За ним следовали двое его солдат — Себастьян и Хоакин, которые оказались братьями, — оба несли вместе большую спортивную сумку. Деньги? Наркотики?
Когда я снова оглядел группу, то увидел, что Заку не хватает одного солдата.
Проводив их до лифта, он вернулся туда, где мы сидели на диванах. Он сел с краю, прямо рядом с Марией, обняв ее одной рукой.
Она села на соседний край, с другой стороны от него, и моя бровь слегка приподнялась, когда Мария не оттолкнула его, а вместо этого почти… Расслабилась? На его боку.
— Я вижу, кто-то теряет концентрацию, — я говорил достаточно тихо, только для того, чтобы он меня услышал.
Он сжал челюсти и отвернулся от разговора с Джованни и некоторыми другими деятелями Коза Ностры, чтобы посмотреть на меня. — По крайней мере, я пошел на это.
Мой взгляд метнулся к Наталье, и моя собственная челюсть щелкнула от напряжения. Почему я не мог пойти на это?
Наши с Заком ситуации не так уж сильно отличались. Мария не хотела его, а Наталья не хотела меня. Однако это все равно не помешало ему сделать Марию своей.
Итак, почему я отказался взять то, что принадлежало мне?
Я, блядь, знал почему.
Прошлое было опасной штукой. Постоянное напоминание о том, что она была Моретти.
Я, черт возьми, не мог доверять ей, как бы сильно мне этого ни хотелось.
— ¿Lo mataste? Eso es demasiado incluso para ti. Apenas la tocó.30
Я чуть не рассмеялась от того, как он посмотрел на меня — одновременно смущенный и любопытствующий, откуда я узнал, что он сделал. Конечно, я знал, что Себастьян и Хоакин вынесли тело в спортивной сумке.
— Les hice saber a mis soldados que ella estaba fuera de sus límites. Él sabía lo que estaba haciendo.31
И снова он оказался прав: на самом деле он был ниже ростом, чем в начале ночи.
На следующее утро после открытия ночного клуба Франчески я встретился с Заком, и он рассказал мне правду о Марии. Что она была убийцей, пытавшимся убрать его почти три года назад в Мексике. Убийцу, которую он с тех пор безостановочно, как маньяк, искал.
Единственная проблема? Она понятия не имела, кто он такой. Не помнила.
Вот почему я начал задавать Наталье вопросы о ее лучшей подруге детства. В конце концов, они вместе выросли в приюте в Бронксе. Наталья должна была что-то знать. И я оказался прав, когда они с Кали открыто заговорили о бывшей карьере Марии, потому что мы все были из одного мира.
Я еще раз украдкой взглянул на них — заметив, насколько беззащитной была Мария рядом с Заком. Расслабилась рядом с ним… Его рука обнимала ее за плечи...
В тот момент я понял две вещи.
Он был влюблен в эту девушку.
И она разорвет его сердце на части.
Глава 37
Настоящее
Огни города расплывались перед глазами, когда Тревор вел свой Ferrari по Парк-авеню. Мы только что уехали с вечеринки Франчески в два часа ночи, и мягкий свет центра города мерцал сквозь лобовое стекло, отбрасывая короткие тени на резкий профиль Тревора, пока он вел машину.
Я не хотела, чтобы он меня подвозил, но мне показалось, что ссора с ним приведет только к тому, что мы будем трахаться с ненавистью. И я действительно пыталась предотвратить повторение.
Он ничего не сказал с тех пор, как мы ушли, и молчание было тяжелым.
Перед уходом я попросила Франческу переодеться во что-нибудь удобное, что не напоминало бы мне обтягивающее платье, которое я носила. Теперь я чувствовала себя немного комфортнее в штанах для йоги и розовом топе, мои волосы были заколоты заколкой, а каблуки заменены пушистыми шлепанцами Juicy Couture.
Но то, как прохладный воздух машины касался моей кожи, заставило меня болезненно осознать, как сильно на меня повлияла ночь.
Я снова поерзала, сжимая бедра вместе — и они все еще дрожали. Боже, как мне неловко.
Я на мгновение вцепилась в кожаную обивку сиденья, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом, кроме острого напряжения между мной и Тревором. Тишина была удушающей.