Я ничего не сказала. Слов было слишком мало по сравнению с тем, что мы оба чувствовали. Поэтому вместо этого я прижалась к нему, обхватив руками его широкое тело.
Он был рядом, когда я больше всего в нем нуждалась. Он заботился обо мне, когда я в этом нуждалась.
Его голова склонилась к моему плечу, его теплое дыхание коснулось моей шеи, его руки обхватили меня, как будто я была единственной опорой для него.
Мы оставались так довольно долго, тишина сгущалась вокруг нас. Его сердцебиение, ровное и сильное, билось рядом с моим собственным, и в этой тишине я почувствовала, как рушатся его стены.
Я обняла его крепче, давая ему понять без слов, что это нормально — чувствовать все, что он чувствует. Что ему не нужно было нести это в одиночку.
Он повернул ко мне лицо, его темные глаза заглянули глубоко в мои. — Я люблю тебя, Наталья.
Его голос был таким грубым. Так что, честно, у меня от этого загорелись глаза.
— Я тоже люблю тебя. — Я прошептала.
Его руки обхватили мои бедра, поднимая меня и неся обратно в нашу спальню. Восход солнца начинал проглядывать из-за горизонта, окутывая городской пейзаж розовым сиянием.
— Watashi no ai42, — прошептал он мне на ухо, опуская меня на кровать и наваливаясь всем своим весом на меня.
Мои руки коснулись его лица, когда я заглянула глубоко в его полуночные глаза. — Что это значит?
Мрачная улыбка. — Amore mio.43
Мое сердце екнуло, когда он заговорил по-итальянски, на моем языке. Один из пяти языков, которыми он владел в совершенстве.
— Watashi?.. — Начала я, пытаясь вспомнить его предыдущие слова на японском.
— Watashi no ai, — повторил он теплым и ровным голосом.
— Watashi no ai.
— Правильно. — Он ухмыльнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.
Я застонала ему в губы, моя грудь затрепетала от блаженства, когда он вдавил меня в матрас и раздвинул мои ноги.
Глава 49
Настоящее
Офис Зейна был другим миром по сравнению с остальной частью его подземного склада. Там, где внешние помещения были промышленными и просторными, здесь сплошь были гладкие черные стены, мебель из темного дерева и янтарное освещение. Целая установка мониторов отображала различные каналы из города, программы распознавания лиц и кодирование.
Пока Зейн работал в другом конце комнаты, печатая на своем компьютере, мы с Тревором сидели друг напротив друга за деревянным столом, между нами были разбросаны бумаги и устройства. Мы уже несколько часов анализировали династию Су, киберзащита складывалась как пазл.
На столе зазвонил телефон Тревора, нарушив тишину.
Тревор взглянул на экран, рассеянно отвечая. — Кали?
— Попробуй еще раз.
Голос на другом конце провода принадлежал не ей.
Это был мужской голос.
Низкий. Намеренный. Резкий.
У меня кровь застыла в жилах от этого акцента.
Зейн выпрямился в кресле, полностью сосредоточив внимание на телефонном звонке.
— Тао? — Потребовал Тревор сдержанным, но смертоносным тоном, несмотря на то, что все мы уже знали.
— Если хочешь увидеть свою сестру живой, слушай внимательно.
Я почувствовала, как мой желудок сжался. Я села прямее, мое сердце колотилось о ребра. Костяшки пальцев Тревора, сжимавших телефон, побелели.
— Ты не причинишь ей вреда. Голос Тревора понизился до опасного спокойствия, которое он так хорошо носил.
— Это зависит от тебя, — Ответил Тао. — У тебя есть час, чтобы добраться до Кровавого дракона, в Чайнатаун. Принеси пятьдесят миллионов. Наличными. Все сотни.
Мой взгляд метнулся к Тревору, но его лицо было непроницаемым, замкнутым в ту холодную, расчетливую маску, которую он надевал в подобные моменты.
— Если ты этого не сделаешь… Ты найдешь ее разорванной на куски. Часы тикают.
Линия оборвалась.
На мгновение в комнате воцарилась удушающая тишина. Тревор медленно опустил трубку, его взгляд был прикован к какой-то точке на столе.
В воздухе витало одно чувство.
Предательство.
Крыса.
Наказание.
Мгновение спустя Тревор уже стоял, натягивая пиджак. Буря, назревавшая под его кожей, была очевидна.
Мы с Зейном встали, готовые последовать за ним.
Но Тревор повернулся ко мне с суровым выражением лица. — Нет. Ты не пойдешь.
— Извини?
— Я приготовлю оружие, — коротко бросил Зейн, оставляя нас одних.
— Ты не пойдешь, — повторил Тревор ровным тоном, окончательно.