Мария покачала головой, ее рука нежно поглаживала мою спину. — Я не знаю.
Взгляд Зака переместился на ноутбук на столе. Его лицо вытянулось, когда он заметил открытые папки, прежде чем посмотреть на меня и шагнуть в большую гостиную.
Мария уловила наш обмен репликами. — Что происходит?
Я вытерла глаза, пытаясь взять себя в руки. — Я… Встречалась с Тревором.
Ее глаза расширились. — ЧТО?
Я вздрогнула от силы ее реакции. — Какое-то время...
— Сколько времени?
— Почти... — Я замолчала, глядя вниз.
— Месяц?
— Год...
— ГОД?! — Повторила она с потрясением в голосе.
— Совсем недавно, — пробормотал Зак, прерывая разговор.
Я бросила на него убийственный взгляд, прежде чем смогла остановить себя.
— Это не в первый раз? — Спросила Мария, сбитая с толку.
— Они начали встречаться, когда Наталья перевелась в Колумбийский университет, — ответил за меня Зак, его голос был мягким, но настойчивым. Он сел рядом с Марией, положив руку ей на поясницу.
Она ахнула. — Это что? Пять лет назад?!
— Мы встречались пару раз в колледже, — Поправила я напряженным голосом, ненавидя ситуацию. — Потом мы не виделись до моего дня рождения в этом году, когда он вернулся в Нью-Йорк.
— Он вернулся за тобой? — Спросила Мария, теперь ее голос звучал мягче.
Я усмехнулась сквозь слезы, ненавидя то, насколько грубыми были мои эмоции. — Да, точно.
В тот момент, когда я это произнесла, я поняла, как это прозвучало — как будто Тревор вернулся из-за Зака. Это совсем не то, что я имела в виду.
Мария выпрямилась, медленно поворачиваясь к Заку. — Ты знал все это время и все равно втянул их в это?
Зак открыл рот, чтобы объяснить, но прежде чем он успел это сделать, Мария отвесила ему подзатыльник. Он потер затылок с видом обиженного щенка, хотя она ударила его легче перышка. То, как он смотрел на нее — такой невинный и в то же время виноватый, — заставляло мое сердце болеть из-за такой любви.
Она повернулась ко мне. — Мне жаль, что вас с Тревором втянули в это, Нат.
— Ни в том, ни в другом нет твоей вины. Тревору не следовало впутывать меня.
Глава 52
Настоящее
Швейцар в доме Зака приветствовал меня кивком, но это не остановило панику, кипящую у меня под кожей. Я направился к частному лифту в вестибюле, тому самому, которым я пользовался дюжину раз, чтобы без вопросов добраться до пентхауса Зака. Однако сегодня вечером панель лифта замигала красным, отказывая мне в доступе.
Моя челюсть сжалась. Мне не нужно было проверять маячок в ожерелье Натальи, чтобы знать, что она здесь. Где еще ей было быть, когда Мария была ее самой близкой подругой?
Зак появился минуту спустя, выйдя из общественного лифта и направляясь ко мне через вестибюль. Выражение его лица было настороженным, почти извиняющимся.
— Тревор, — начал он, держа одну руку в кармане, другой почесывая затылок. Он выдохнул через нос, спокойно встретив мой взгляд. — Я не могу тебя впустить.
Я усмехнулся, отводя взгляд и потирая рукой подбородок. — Забавно.
— Это не мне решать.
— Это твой лифт, — огрызнулся я.
— И это решение Натальи, — возразил он тихим, но твердым голосом.
Я подошел на шаг ближе, понизив голос, но без напора. — Мне нужно, чтобы ты прикрывал мою спину, как я прикрывал твою. Или мне нужно напомнить тебе обо всех тех случаях, когда я убирал за тобой?
Челюсть Зака дернулась, но он не отступил. — Что ты сказал мне, когда у меня были проблемы с Марией? Дай ей время и пространство. Это то, о чем я прошу тебя сейчас.
Загудел общественный лифт, и двери снова открылись. На этот раз Мария вышла, на ее лице была смесь беспокойства и решимости. Она обняла Зака за плечи, прижимаясь к нему так, словно принадлежала этому месту.
— Она просто расстроена, Тревор, — тихо сказала она. — Дай мне поговорить с ней. Я все объясню.
Я уставился на нее, затем на Зака, мое разочарование кипело под поверхностью. — Ты думаешь, что сможешь все исправить?
— Да, — настаивала Мария. — Наталья доверяет мне. Ей просто нужно услышать это от кого-то, кто является не тобой.
У меня вырвался сардонический смешок, когда я отвел взгляд. — Кто-то, кто не является мной.
Рука Зака переместилась на спину Марии, давая молчаливую клятву верности. — Она послушается Марию. Потерпи денек.
Я стиснул челюсти, каждый инстинкт кричал мне прорваться мимо них и все исправить самому.