— А как насчет тебя, Тревор? — Спросил отец, обращая свое внимание в мою сторону.
— Я был занят, — сказал я, стараясь говорить небрежным тоном. — После Якудзы нужно было провести большую зачистку. Но наконец-то все начинает становиться на свои места.
— Так будет лучше, — ответил мой отец с притворной суровостью, хотя в его глазах светилась гордость. — Учитывая, что ты сейчас возглавляешь империю Су, Тревор.
Наталья взглянула на меня, ее губы слегка изогнулись.
— Ты серьезно? — Спросил я, почти не веря, что он наконец позволил мне взять верх.
— Я уже некоторое время хотел уйти на пенсию. Я просто ждал, когда ты станешь серьезным, — ответил мой отец, его намек был ясен.
Я встал, чтобы пожать ему руку, но он заключил меня в объятия и хлопнул по спине.
— Я тебя не подведу.
— Я знаю.
Разговор вернулся к более легким темам, но я чувствовал, что момент приближается. Потянувшись за своим стаканом, я почувствовал его прохладную тяжесть и тихонько откашлялся.
Оба моих родителя выжидающе посмотрели на меня. Наталья слегка повернулась в кресле, ее глаза встретились с моими. Ее рука легла на мое колено под столом, безмолвно успокаивая.
— Нам есть чем поделиться, — Начал я, мой голос звучал ровно, но имел достаточно веса, чтобы изменить атмосферу.
Мама с любопытством наклонила голову, в то время как взгляд отца стал пристальнее, как будто он уже знал, что это не просто деловой разговор.
Я взял Наталью за руку, переплел свои пальцы с ее и посмотрел прямо на своих родителей. — Мы с Натальей собираемся пожениться.
Моя мать ахнула, ее рука взлетела ко рту, на глазах выступили слезы. — Тревор! — Она бросилась к Наталье, заключив ее в еще одно крепкое объятие. — О, моя дорогая, я так рада за вас обоих! — Сказала она, отстранившись, чтобы обхватить ладонями лицо Натальи.
Улыбка моего отца стала шире, и он поднял свой бокал. — Поздравляю. Это замечательные новости.
— Ты даже не представляешь, как долго я молилась об этом!
— Правда? — Тихо спросила Наталья у моей матери.
— С рождественского бала, когда я заставила вас танцевать.
Я рассмеялся. — Мы должны поблагодарить тебя, верно?
Она со смехом покачала головой, прежде чем схватить Наталью за руку. — Я должна увидеть кольцо! О, Тревор, оно великолепно! Ты выбрал его идеально!
— Это еще не все, — я положил руку на живот Натальи, почувствовав легчайшее прерывистое дыхание. — У нас будет ребенок.
Реакция была мгновенной. Моя мать сдавленно всхлипнула, ее слезы потекли ручьем, когда она снова обняла Наталью, на этот раз еще крепче. — О, Наталья. Вы сделали меня такой счастливой. Вы оба.
Мой отец встал, обошел стол, чтобы снова крепко пожать мне руку. — Твоя собственная семья. Я горжусь тобой, сынок.
Щеки Натальи раскраснелись, а глаза блестели, пока она терпела ухаживания моей матери.
На кухне было тепло и тускло освещено, в воздухе витал слабый аромат специй. Моя невеста прислонилась к стойке, свободно скрестив руки на груди, на ее губах играла дразнящая улыбка. Я встал перед ней, упершись руками по обе стороны стойки, чтобы загнать ее в удобный угол.
— Теперь ты счастлив? — Прошептала Наталья мягким, но игривым голосом.
— Очень, — пробормотал я, запечатлевая долгий поцелуй на ее пухлых губках.
Она закатила глаза, хотя ее улыбка не дрогнула. — Так и должно быть. Твоя мама практически плакала, когда узнала о ребенке. И я никогда не видела, чтобы твой отец выглядел таким гордым.
— Это потому, что он уже планирует, как превратить нашего ребенка в следующего наследника семейной империи, — ухмыльнулся я, убирая выбившуюся прядь волос с ее щеки. — Не удивляйся, если в кроватку, которую он пришлёт, будут встроены отчёты о состоянии акций.
Наталья рассмеялась, звук был мягким и теплым, и у меня сжалось в груди при виде ее такой расслабленной и счастливой.
— А ты? — Спросила она, понизив голос. — Ты действительно счастлив?
Я наклонился ближе, мой лоб почти касался ее. — Счастливее, чем я когда-либо думал, что заслуживаю быть.
Ее губы слегка приоткрылись, и я больше не мог сопротивляться. Я нежно обхватил ладонями ее лицо, проведя большим пальцем по ее скуле, когда целовал ее. Мир сузился до нее одной — ее тепла, ее мягкости, ее сладости.
Звук открывающейся двери позади нас сопровождался знакомым голосом моей сестры. — О, Боже мой! Тревор!
Мы с Натальей оторвались друг от друга, хотя я не отступил.
Кали стояла в дверях, выражение ее лица колебалось между шоком и восторгом. — Так это правда?! О, Боже мой! Вы двое такие милые!