Если Наталья не хотела ничего видеть, я не стану её заставлять. Даже зная, что ей понравится то, что она увидит.
Я хотел, чтобы Наталья увидела меня настоящего. Но, черт возьми, я не собирался вскрывать себя и умолять ее взглянуть на меня.
Мои мысли рассеялись, когда я толкнул тяжелую металлическую дверь и вошел в темный подземный склад.
Зейн не обернулся, только крикнул через плечо. — Привет, чувак.
— Что ты делаешь? — Я подошел к тому месту, где он проверял конструкцию клетки для ММА в центре большого открытого пространства.
— А ты что думаешь?
— Выглядит неплохо. — Я потянул за решетку. — Крепкая. Зачем?
Мы находились под ветхим складским зданием в центре Манхэттена — новейшим приобретением недвижимости Зейна в Нью-Йорке. Он постоянно путешествовал по работе. Теперь он, наконец, остепенился и пустил кое-какие корни. Он позвонил мне раньше, чтобы я приехал взглянуть на это место.
— Помнишь те подпольные ринги для боев, на которые мы обычно ходили?
Я удивленно повернулся к нему. — Черт. Серьезно? Здесь?
Он кивнул, восхищаясь боевой клеткой ММА.
— Я думал, ты станешь честным человеком. А теперь ты открываешь бойцовский клуб?
— Во-первых, я не ухожу. Я просто более избирателен в выборе своей работы и целей.
— И вообще, сколько стоит жизнь в наши дни?
— Двести пятьдесят. Если только это не для итальянцев. Тогда я поднимаю цену на ступеньку выше, до половины миллиона.
— Вдвое. И они по-прежнему хотят, чтобы ты уволил всех подрядчиков.
— Кто не хочет лучшего на своем уровне?
Я усмехнулся. Они заплатили бы десять миллионов за то, чтобы Зейн разобрался с их беспорядком. Он был лучшим из лучших — не только в Нью-Йорке, но везде. — Итак… Бойцовский клуб, да?
— Эй, чувак! — Зейн проходит мимо меня и хлопает по плечу. — Первое правило!
Посмеиваясь, я последовал за идиотом к столику у одной из тридцатифутовых стен и взглянул на высокий потолок. — А как насчет второго этажа? Ты не можешь просто оставить его и притвориться, что оно заброшено.
Ухмыляясь, Зейн развернул чертежи ремонтных работ и дизайнерские планы. Для модного, высококлассного тренажерного зала со всеми удобствами, от спа и саун до боевых комнат и даже ресторана.
Одно слово, написанное причудливыми заглавными буквами вверху.
PYTHON.
— Что ты думаешь? — Он взглянул на меня с глупой ухмылкой на лице.
Я вытер рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Он много лет говорил об открытии собственного спортзала; наконец-то он это сделал. — Мне нравится.
— Серьезно?
— Черт возьми, да. Используешь свое кодовое имя? Колд.
За эти годы Зейн Такаши стал известен под многими именами.
Убийца. Аннигилятор. Macellaio16. Ши. Палач.
Хотя застряли только двое. На Западе он был известен как самурай. На Востоке, как Питон.
Я взглянул на него. Черные волосы. Черные глаза. Черная одежда. Черные традиционные японские татуировки, заканчивающиеся прямо на челюсти. Проколоты оба уха и кольцо в носу.
Я всегда считал Питон более подходящим.
Зейн повернулся, чтобы посмотреть на клетку, заставив меня сделать то же самое. — Первое мероприятие сегодня вечером.
— Кто дерется?
Мрачная улыбка изогнула его губы. — Питон.
Я вернулся в Колумбию около четырех часов дня. Как раз вовремя на тренировку по баскетболу перед домашней игрой. Мы играли против "Гарварда", и это был наш самый ожидаемый матч в сезоне.
После целого дня, когда я не мог выбросить Наталью из головы — или то, как загорелись ее мягкие карие глаза, когда она смотрела на меня, — мне не помешало бы отвлечься.
Я могу контролировать извращенное желание в своих венах, когда все, что она сделала, это отшила меня. Это хорошо. Мне это нужно, чтобы держать себя в узде.
Но когда она отвечала мне взаимностью? Надула свои блестящие розовые губки и снова прижалась ко мне бедрами, умоляя меня сделать больше? Со мной, блядь, было покончено.
Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не перекинуть ее через плечо, не запереть в машине и не ехать, пока мы не останемся одни и я не возьму то, что должно принадлежать мне.
Что я мог бы сделать своим. Когда бы ни захотел.
Мне пришла в голову одна мысль.
Я толкнул дверь спортзала колледжа, сразу же привлекая внимание команды и получая от каждого из них тот или иной вариант кивка, волны или приветствия.