Его ухмылка сказала мне, что нужно, ему просто нравилось играть со мной. — Довольно удобно, тебе не кажется? Свет гаснет, дверь запирается… Что дальше? Должен ли я беспокоиться?
Я усмехнулась, больше от нервов, чем от удовольствия. — Кто знает? Может быть, я сумасшедший маньяк-убийца.
Тревор наклонил голову, его присутствие заполнило маленькую комнату даже в тусклом свете. — Если ты хотела, чтобы я остался с тобой наедине на ночь, все, что тебе нужно было сделать, это попросить.
Прежде чем я успела выстрелить в ответ, слабое свечение моего ноутбука погасло, погрузив нас в небытие.
Мое тело отключилось.
Я попыталась выровнять дыхание, заставляя себя считать каждый вдох и выдох. Но каждый вдох казался слишком поверхностным, слишком громким.
Темнота давила на меня со всех сторон, душила меня.
Раньше со мной все было в порядке, потому что был какой-то свет. Но теперь?
Я крепко зажмурила глаза.
В груди у меня все сжалось, а перед глазами, казалось, потемнело. Казалось, что с каждым звуком что-то подкрадывается все ближе. Пустота вокруг меня казалась слишком огромной, слишком живой. Мои пальцы вслепую шарили по столу в поисках чего — нибудь — чего угодно — что могло бы заземлить меня.
Мои руки вцепились в край стола, костяшки пальцев побелели, как будто держаться за что-то твердое могло помешать весу поглотить меня целиком.
Все в порядке. Я в порядке.
Я повторяла эту ложь в своей голове, снова и снова, пытаясь убедить себя. Но я не могу успокоить кровь, ревущую в моих ушах.
— Эй.
Я вздрогнула от звука, не отвечая. Нахмурившись, я сильнее зажмурила глаза. Я не верила, что мой голос не предаст меня.
— Не волнуйся. Мы сохранили документы. — Его голос прорезал удушающую тишину, ровный и невозмутимый, спасательный круг в бушующей внутри меня буре. — Наталья? — На этот раз его голос был тише; ближе.
Воздух дрогнул, до меня донесся слабый звук его движения.
Он был близко — слишком близко.
Я чувствовала его присутствие, даже не открывая глаз, чтобы увидеть его, тепло его тела касалось холодной пустоты вокруг меня. Его рука легла на мою поясницу, его прикосновение было уверенным, но нервирующе интимным, когда он притянул меня к себе.
— Дыши, — пробормотал он еще мягче.
Мне хотелось наброситься на него. Оттолкнуть его. Но я не могла подобрать слов. Его прикосновение не пугало, как темнота, — оно было безопасным, тяжесть, которая удерживала меня на земле.
— Просто дыши. Ты в порядке.
Я так и сделала.
И я была в порядке.
Прошло несколько мгновений, пока мне удалось убрать хмурое выражение с лица и медленно открыть глаза. Мои плечи опустились вместе с сердцебиением, когда я смогла ясно видеть вокруг, так как мои глаза привыкли к темноте.
Затем мое сердцебиение ускорилось, когда я вспомнила, что Тревор прикасается ко мне. Держит меня. Утешает меня.
Он не отодвинулся. Он наклонился ближе, запах его одеколона затуманил мои мысли.
— Ты боишься темноты, Наталья? — Его шепот был достаточно тихим, чтобы разогреть огонь по моим венам, его дыхание согрело мой висок.
Я не ответила; не смогла.
Тихий смешок. — Детка, ты беспокоишься не о том.
Тишина, повисшая после его слов, была удушающей.
Я подняла взгляд, встретившись с его ониксовыми глазами. Темнота в комнате, по сравнению с бездной его радужек, теперь казалась намного светлее.
— Тебе следует больше бояться того, кто стоит рядом с тобой. — Его слова повисли между нами. Тяжелые. Заряженные.
Я тяжело сглотнула, мои мысли метались во всех направлениях, но все они были сосредоточены на нем. Тепло от его прикосновения к моей пояснице, когда он прижал меня к своему твердому животу, просочилось в меня, резко контрастируя с холодным страхом, сковывающим уголки моего разума.
Тревога не исчезла — она все еще скручивалась у меня в животе, острая и настойчивая, — но ее тяжесть немного спала. Как раз достаточно.
— Ты... — Его рука оставила мою поясницу, вместо этого скользнув вверх по позвоночнику, оставляя после себя мурашки. — Боишься меня, amai?
Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я прерывисто вздохнула. — Я боюсь того, что может случиться...
— Между нами? — Он надавил, его грубая рука добралась до моего плеча и провела по ключице, прежде чем скользнуть вверх и обхватить мое горло доминирующим захватом. — Когда никто не смотрит?
Его хватка сжала мое горло, заставляя меня сжать бедра вместе.