Рычание сформировалось глубоко в моей груди. — Ты не можешь, не так ли?
— Это не значит, что мы должны... — Наконец она призналась, ее голос слегка дрогнул, признание, которое ни один из нас не мог проигнорировать
Я наклонил голову, мой большой палец коснулся нежной кожи ее подбородка. — Не должны. Но мы сделаем это, — пробормотал я, обещание тяжелым грузом повисло между нами.
Ее глаза закрылись, когда я наклонился, мои губы оказались прямо над ее губами. Дразнящие. Манящие. Моя свободная рука скользнула вокруг ее талии, притягивая ее к себе.
Я дал ей последний шанс отстраниться.
Но когда ее руки добрались до моей груди, сжимая ткань моей рубашки, как будто это было единственное, что ее поддерживало...
Я захватил ее нижнюю губу своей, поцелуй начался медленно, но быстро перерос во что-то более отчаянное, более всепоглощающее. Она утоляла мой голод своим собственным, ее рука скользнула к моему затылку, прижимаясь ко мне.
Когда мои руки опустились к ее заднице, чтобы задрать юбку, ее руки опустились к моим брюкам, чтобы расстегнуть их.
— Черт, — Я застонал, когда она просунула руку в штаны и провела ладонью по моей твердой длине поверх боксеров. — Я думал, это ошибка?
— Ты так сильно мне нужен, — захныкала она, когда я просунул руку под ее стринги, чувствуя, какая она влажная.
— Ты нужна мне больше, детка. — В моих устах эти слова прозвучали как-то по-иностранному. Я не только никогда не использовал грязные выражения, но и никогда не проявлял привязанности — никогда.
Опустив голову к ее шее, целуя и покусывая, я собирался опуститься ниже, но она остановила меня.
— Ты нужен мне прямо сейчас, — выдохнула она. — Пожалуйста.
— Прямо сейчас, amai?
— Прямо сейчас.
Не успел я опомниться, как мой член вылез из штанов и заскользил между ее гладких складочек, когда я прижал ее к шкафчикам — так, как я хотел с той первой ночи, когда увидел ее в костюме чирлидерши. Затем я стал толкаться в нее, медленно, так глубоко, как только мог.
— О, Боже мой. ДА. — Она застонала, ее ногти впились в мою спину, когда я начал толкаться.
— Как ощущения, детка?
— Так чертовски хорошо...
— Да?
— Да...
— Да? — снова спросил я, мой тон стал более резким по мере того, как я все грубее входил и выходил из нее, моя нижняя часть пресса хлопала по ее мягкой киске.
Это жестко, быстро и умопомрачительно напряженно.
Наталье пришлось зажать рот рукой, когда она кончала, чтобы не закричать, а мне пришлось сдержаться, чтобы не кончить в нее, вместо этого вытащив и пролив свою сперму на ее киску и внутреннюю сторону бедер.
Ее дыхание было тяжелым и измученным в моем ухе, хотя мы не могли трахаться дольше пары минут.
Медленно опустив ее на землю, я развернул ее так, чтобы ее задница прижалась к моему все еще твердому члену. Моя грубая ладонь пробралась между ее ног, двигаясь взад-вперед, втирая сперму в ее нежную кожу. По ее чувствительной, влажной киске. Между ее дрожащих бедер. По нижней части ее живота. Пока она не стала частью ее самой.
Наталья прижалась ко мне, но не сделала ни малейшего движения, чтобы остановить меня.
Как только я, наконец, закончил, я стянул ее трусики сбоку, вернул на место и шлепнул ее по заднице — почти обезумев от того, как она подпрыгнула от моего шлепка.
Когда она повернулась, ее руки обвились вокруг моей шеи, притягивая меня к себе. Я, не колеблясь, наклонился и прижался губами к ее губам, целуя ее неряшливее, чем раньше, и потерял свой гребаный разум, когда она ответила взаимностью — мой язык кружил вокруг ее языка, посасывая его, покусывая ее губу — пока она не начала задыхаться.
— Ты не можешь вытирать мою сперму до конца игры. Поняла? — Мрачно пробормотал я ей в губы.
Она вздрогнула, когда мы продолжили целоваться, и темная, извращенная часть меня наслаждалась реакцией, которую я получил от нее.
— Ммм, — ответила она, как только мы оторвались друг от друга, подняв подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом.
Я заглянул в ее мягкие глаза, и теплый эспрессо проник мне в грудь.
Теперь пути назад нет.
Мы.
Наши желания. Наши секреты. Наша опасная игра.
Я был более чем готов играть.
Глава 21
Настоящее
Стоянка была почти пуста. Длинные тени тянулись под мерцающими уличными фонарями. В воздухе гулял мягкий летний ночной ветерок. Отдаленный шум уличного движения и шорох шин.