— Не усложняй, Алекс.
Я боролась в его мёртвой хватке.
— Он использует тебя, Сет. Почему ты не можешь увидеть этого?
Его грудь вздымалась рядом с моей спиной.
— Настолько сложно тебе принять то, что Люциан заботится обо мне — о тебе?
— Он плевать на нас! Он просто хочет нас использовать. — Я выставила ноги, чтобы оттолкнуться от стены, но Сет ожидал этого и развернул меня. — Будь ты проклят! Ты умнее этого!
Сет вздохнул и начал тащить меня по коридору.
— Ты иногда такая дурочка. Ты не будешь ни в чем нуждаться, Алекс. Ни в чем! Вместе мы будем способны изменить наш мир. Разве не этого ты хочешь? — мы достигли основания лестницы, и я ударила ногой по статуе какого-то бога, которого я не узнала. — Боги! Хватит, Алекс. Для кого-то настолько маленького, ты невероятно тяжелая. Я не хочу нести тебя вверх по лестнице.
— Ну, надо же. Спасибо. Теперь ты называешь меня толстой.
— Что? — Его руки ослабли.
Я достаточно сильно ударила его локтем в живот, чтобы отдача от удара сотрясла всё моё тело. Сет согнулся вдвое, но не выпустил меня из рук. Изрыгая проклятия, он развернул меня и согнул меня в талии. Он обхватил меня ниже пояса и перекинул через плечо. Прежде чем я смогла ударить его в чувствительное место, он поймал мои ноги и удерживал их внизу.
— Опусти меня! — Я колотила кулаками по его спине.
Сет ворчал, когда начал подниматься вверх по лестнице.
— Серьезно, я не могу поверить, что мне приходиться это делать.
Я продолжала атаковать, но это не увенчалось успехом.
— Сет!
— Может быть, ты заслуживаешь взбучки, Алекс. — Засмеявшись, он обогнул лестничный проем, когда я пнула его по почкам. — Ай! Это больно!
Мы производили достаточно много шума, чтобы разбудить каждого Охранника в доме, но никто не вмешался. Вися вверх ногами, я узнала коридор и дверь, которую Сет толкнул, чтобы открыть. Это была моя старая спальня в доме Люциана.
Сет пронесся по плюшевому белому ковру, которого не было в моей комнате, когда я жила в этом доме. Тогда у меня были голые полы, которые зимой были холодными. Он бесцеремонно бросил меня на кровать, а затем уперся руками в бока.
— Веди себя хорошо.
Я вскочила на ноги. Сет схватил меня за талию и толкнул назад без особых усилий. Невероятное количество ярости наполнило меня энергией, охватившей меня, словно шквал волн возмущения. И я позволила ярости нарастать и затопить меня.
— Ты становишься смешной, Алекс. И тебе надо успокоиться. Ты заставляешь меня жалеть, что у меня нет с собой "Валиума".
Мои руки сжались в кулаки.
— Он использует тебя, Сет. Он хочет контролировать нас, так он сможет свергнуть Совет. Он хочет быть величественнее богов. Ты же знаешь, что они никогда не позволят этому произойти! По этой причине были созданы Аполлионы.
Сет приподнял бровь.
— Да, Алекс, я знаю почему были созданы Аполлионы. Чтобы быть уверенными, что никто из чистокровных не достигнет власти богов и всё такое. Позволь мне задать тебе вопрос. Обеспокоит ли какого-нибудь из богов, если ты погибнешь в сражении с демонами?
— Безусловно их беспокоит, поэтому они и вернули меня к жизни.
Он закатил глаза.
— А что, если бы ты не была Аполлионом, Алекс? Что если бы ты была лишь простой обыкновенной полукровкой? Беспокоило бы их всё это, если бы ты умерла?
— Нет, но...
— Ты считаешь, что это правильно? То что они заставляют быть либо рабом, либо воином?
— Нет! Это не правильно, но не боги издавали такой указ. Это сделали чистокровные, Сет.
— Я знаю, но не думаешь ли ты, что боги могли бы изменить это, если бы они захотели? — Он передвинулся ближе ко мне, понижая голос. — перемены должны произойти, Алекс.
— И ты думаешь, что Люциан действительно собирается поизвести такого рода перемены? — Мне хотелось, чтобы Сет понял. — Как только он возьмёт полный контроль над Советом, он освободит прислугу? Освободит полукровок от их обязанностей?
— Да! — Сет опустился на колени передо мной. — Люциан это сделает.
— Тогда кто будет сражаться с демонами?
— Будут те, кто пойдет добровольцем, точно также как это сейчас делают чистокровные. Люциан сделает это. Всё что мы должны сделать — это поддержать его.
Я покачала головой.
— Люциана никогда не заботили полукровки. Всё о чём он когда либо заботился, так это только о себе. Он хочет предельной власти — чтобы поработить смертных, вместо полукровок. Он сам лично мне сказал.
Хмыкнув с отвращением, он встал.
— У Люциана нет намерений поступать таким образом.