— Снятия с должности не будет, — голос Люциана заглушил дебаты. — С Главным Министро Телли разберутся сегодня же.
— Что? — одновременно потребовали несколько Министров.
— В мое внимание попало то, что Главный Министр Телли состоит в Ордене Таната и несколько других членов Ордена в пути для того, чтобы освободить его, — повисла еще одна пауза. Люциан умел шокировать публику. — Нет времени ни для чего другого. Безопасность Александрии важнее всего.
И сейчас я поняла нервозность Сета и всех Охранников этим утром. Орден мог разрушить планы Люциана. Он первым собирался нанести удар. А моя безопасность? Это не имело к ней отношения. Люциан волновался о том, что я сделаю что-то не то, прежде, чем выйти на помост, потому что у Сета не было полного контроля надо мной... пока что.
— Этого не должно было еще случиться, да? — пошептала я.
Сет ничего не сказал.
У меня пересохло во рту.
— Вы все хотели подождать моего Пробуждения, но вы делаете это из-за Ордена.
Что могло быть хуже для Люциана, если Орден прибыл бы до моего Пробуждения и в итоге убил одного из нас? Все его планы пошли бы прахом.
Люциан сделал движение рукой в том направлении, где стояли мы.
— Пришло время перемен. Перемены начинаются сейчас.
— Это мы, — сказал Сет, и его рука напряглась вокруг моей. — И милостивые боги, веди себя хорошо, пожалуйста.
У меня не было много времени, чтобы на это ответить. Сет начал двигаться, и у меня не было другого выбора, как только последовать за ним в зал заседаний.
Тишина была настолько осязаемой, что она шокировала меня после нашего появления. Все взгляды были прикованы к нам, пока мы шли по мраморным ступеням. Мы остановились рядом с Люцианом и Телли.
Все заговорили одновременно.
Совет быстро стал чувствовать себя неуютно, ерзая на своих местах. По толпе шло бормотание, становясь громче с каждой секундой. Некоторые встали, их лица отражали шок и ужас. "Нет причин бояться двух Аполлионов", да, конечно. Они знали — кто-то в зале распознал опасность.
Сердце пыталось выпрыгнуть у меня из груди, и не смотря на то, что я пыталась остановить себя, я искала глазами Айдена. Он стоял неподвижно. Я не была уверена, что он даже дышит. Наши взгляды встретились, и в этот момент я прочитала облегчение и потом ярость в его стальных глазах, когда его взгляд опустился туда, где Сет держал мою руку. Потом он сделал шаг вперед. Маркус выставил руку, останавливая его. Я не была уверена, что Айден послушается его, но он это сделал.
Я выдохнула, не осознавая, что задержала дыхание.
— К чему это всё? — закричал Министр. Я оставила попытки следить за тем, кто говорил.
Люцин просто улыбнулся. Я ненавидела эту улыбку.
— Пришло время забрать то, что наше по праву, мир, которым будем управлять мы и не отвечать перед сектой богов, которым все равно, будем мы процветать или умрём. Мир, где полукровки не будут рабами, но будут стоять рядом с нами, — несколько приглушенных вскриков прервали его, подумать только. — но где смертные будут стоять на коленях у наших ног, как они должны. Мы боги по праву.
И как раз в этот момент половина аудитории вскочила на ноги. Слова "бред", "измена" и "безумие" звучали вокруг. Некоторые полукровки с интересом смотрели на Люциана, конечно, его слова были привлекательны для них. Но они были бы глупцами, поверив ему.
Охрана Люциана и некоторые их тех, кого я знала по Ковенанту, подошли к задним дверям, препятствуя выходу людей. Я почти рассмеялась. Мы думали, что Орден глубоко проник в Ковенант, но Люциан действительно превзошел себя. Это он проник в Ковенант и Совет.
— Наступило время новой эры, — голос Люциана резонировал в большом здании. — Даже полукровки самого низкого положения, которые примут нашу сторону, расцветут. Те, кто не примут — падут.
Несколько членов Совета встали со своих мест и отступили назад. Среди них были пятеро, которые поддерживали Люциана, и почти две дюжины Охранников... и Стражей.
Я мельком увидела, как Айден и незнакомец двигались к помосту, но потом я потеряла их из виду. Сфокусировавшись на том, что происходило передо мной, я почувствовала как меня охватывали гнев и предчувствие беды.
— Сет, — тихо сказал Люциан. — Этот человек пытался оборвать жизнь Александрии несколько раз. Достоин ли он жизни?
Старший Министр встал на ноги, тяжело опираясь на трость.
— У него нет права голоса в этом вопросе! Аполлион или нет, он не решает, кому жить, а кому умереть. Если Главный Министр Телли пошел против воли Совета Двенадцати, то его должен судить тот же самый Совет!