[...]
[Этого я тоже не хотел.]
— Что ты такой странный? — мягкое полотенце легко касается его кожи, впитывая вырванное на нее молоко. Никита лежит на коленях своей чистящей машины, и большой палец правой руки снова у него во рту.
[Аза, когда ты начнешь учить меня быть Богом?]
— Хорошо, слушай: первое правило Бога — не сосать палец.
Чпок!
[А по правде?]
— Ну что ты хочешь узнать?
[Не знаю...]
[Я смогу, как они летать?]
— Сможешь.
[Я буду жить вечно?]
— Не знаю.
[Я бессмертен?]
— В каком-то смысле.
[Меня можно убить?]
— Как ты заметил...
[...]
[Я Бог чего?]
– Пока что одного утомившегося Справочника...
[...]
[Боги специализируются на чем-то?]
— Они считают, что да, но нет.
[Я буду управлять своей Паствой?]
— Нет, это Паства будет управлять тобой.
[...]
[Я вообще Бог?]
— Ты младенец. А теперь вырубайся.
[Ладно.]
Никита очень удобно расположился на теплых коленях Азы. А и впрямь, поспать — неплохая идея. Аза стала его легонько укачивать.
— Дрыхни, могущественный.
— Мя...
– Дрыхни-дрыхни, ссущий на пеленках.
— Мя-мя...
[...]
(...)
Все- таки на следующий день они пошли к Сиов. Девочка-сова встретила их на Тайной поляне с белой птичкой в руках. Теперь она никогда с ней не расстается, повсюду нося с собой. Сиов назвала ее Снежинка. Только это уже была не белая птичка, а грязно-серо-белая. Надо было заранее давать ей имя что-то типа Серинки или Грязнинки, но кто ж знал.
Но это не важно, главное игрушка пришлась ей по душе. Правда сначала Сиов долго не принимала подарок, ища в этом какой-то иной смысл, кроме желания Никиты сделать ей приятно. В мире совушки не существовало подарков. А может, бабка Грай наказала ей не принимать от чужих людей, что бы то ни было. Тем не менее, пусть и спустя много уговоров и нервов Азы, она приняла белую птичку.
— Бо!
[Сиов!]
Все их время, проводимое на Тайной поляне, выглядело так: скучающая Аза, с плохо скрываемым раздражением транслирующая мысли Никиты, и их с Сиов примитивные игры, на которые он только и был способен.
— Агу, — рассказал Никита девочке свое новое слово.
— Агу, — повторила Сиов, прекрасно его поняв.
Разговаривает Сиов мало. В этом смысле ее словарный запас не многим больше Никитиного. В основном в него входят слова: привет, пока, извините, спасибо и Бо. Теперь вот Никита поведал ей еще и об «агу». Можно смело поступать в подготовительную группу для детского сада.
Нагнувшись над корзинкой Никиты, Сиов начала разматывать слои, в которые Аза завернула его — ей нужно его пузико. Она его любит. А Никита любит ее ладошки, тепло касающиеся его, и ее губки, целующие его. У Азы это вызывает лишь скорченную мину на лице, но у ней все вызывает скорченную мину на лице.
И вот, Сиов целует его пузико. Руки Никиты тут же впоймали мягкие ушки совушки и принялись их жмакать.
[Ушки!]
Иногда ему хочется стать большим, чтобы изо всех сил прижать девочку к себе. Но пока что это может сделать только она, и то слегка, иначе его мозги вылетят из лопнувшей головы, как зубная паста из тюбика.
— Бо, Бо, Бо!..
[Ушки, ушки, ушки!..]
Аза с удобством облокотилась о ствол дерева и листает какую-то розовую книжонку. Недавно Справочник увлеклась любовными романами, и теперь планомерно деградирует под осуждающим взглядом Никиты. Этот проходняк приезжает в деревню каждую ежеярмарку, пополняя частные библиотеки скучающих мам и уже подопоздавших с подобными интересами старух. У них-то Аза и берет данные книжонки, от корочки до корочки забитые вздохами, ахами и непрестанным трахом.
Вначале, когда Справочник взялась читать свою первую такую глянцевую стори, то спустя треть книги, с красным, как болгарский перец лицом, отбросила от себя чтиво, расширив от удивления глаза и прижав ладонь ко рту. Оно и понятно. Однако, интерес все же взял вверх. Она осторожно взяла книгу обратно в руки и с опаской заглянула в нее. Ну прямо, как ребенок, ей богу. Так и продолжилось ее новое хобби. Первые дни с красным лицом, а затем уже с естественным, она щелкала бумажную порнуху, как орешки.
И это он тут извращенец?
Самое странное, что тетка Арн тоже интересуется этой бульварщиной. Однажды Никита застукал ее за чтением подобной литературы. Раньше он этого не замечал, потому что она прячет книгу под прилавком, и всегда думал, что почти все свое свободное время трактирщица посвящает изучению журнала продаж или что-то типа того. Однако... на обложке были изображены нечто похожее на залитую макияжем гномку и могучего зеленокожего красавца втрое больше нее. Может, орк? Короче, извращение, которое бы ввело в удивленный ступор даже завсегдатаев «Pornhub». Интересно... после этого самого... великан не забывает снимать возлюбленную со своего зеленого дружка?