— Лю он меня... Давай, запрыгивай, — Никита уже чистый и сухой лежит на коленях Азы, согнув ножки. Аза напяливает на него новые трусы. Когда его гордость скрылась за легкой желтой тканью, Аза слегка хлопнула его по животику, мол готов. — Ну все, теперь можно хоть сразу на свидание со своей невестой.
[Вовсе не невеста...]
Еще бы вспомнила про тили-тесто...
Сиов ждала его на крыльце своего дома. Только увидела его, и он уже у нее на коленях.
— Си!
— Бо!
Он подумал, что для полноценной благодарности им не хватает третьего, кого-то по имени Спа. Но Никите пока что и с одной Сиов хорошо. И с Азой. И с Грай.
Ба Грай снова стало плохо, и Азе приходится ходить к ней каждый вечер. В этот раз бабушка выглядит не так безнадежно, как это было в прошлый раз, когда они нашли ее в подобном состоянии. Лицо ее светлее, улыбка, хоть и уставшая, всегда наготове. Никита думает, что с помощью Справочника, она справится со своей болезнью и сейчас. Беспокоиться не о чем.
Сиов переживает, но вместе с ними ей не так тяжело. И они ее не бросят. Она не в темноте.
Никита частенько сидит на краю кровати заболевшей женщины. Он заметил, что при виде ребенка, ее лицо как будто разглаживается и светлеет, становясь моложе. А если ребенка целых два, он и Сиов, так вообще кажется, что она вот-вот снова встанет с постели. Поэтому все их игры с Сиов переместились к Грай на постель. И по виду бабушки можно подумать, что та смотрит какой-то увлекательный сериал, наблюдая за ними. В таком случае серия н-ная: Никита пытается хлопнуть своими ладошками по ладоням Сиов, но девочка быстро убирает их, и подставляет снова.
[Ну, Сиов, я тебя уделаю!]
Пуф!
Это его руки опять промахнулись, ударив по простыне.
— Хах, Бо! — Сиов машет руками перед его лицом. — Ладно я поддамся, — она снова раскрыла ладони перед ним.
Шлеп!
— Гху! — он попал.
[А теперь иди сюда, мои победные обнимашки!]
Обняв Сиов, он поцеловал ее в щеку.
С кухни доносятся звон и тарахтение Азы, занимающейся какими-то хозяйственными делами. Никита рад этим звукам — это звуки жизни, которые не дают Сиов задумываться о плохом. Все будет хорошо.
— Сиов! — голос Азы. — Ты можешь подойти?
— Бегу! — девочка убежала к Азе, которой, очевидно, потребовалась помощь.
Никита смотрит на бабушку Грай. Выглядит, вроде бы, как и обычно. С чего это она взяла, что ей нехорошо?
[...]
— Я чувствую его… взгляд Азоры, — произнесла Грай.
[А?]
Она что читает его мысли?
Только выглядит женщина так, словно говорит это сама себе, она смотрит в потолок.
— Она считает, что уже пора.
Закусив губу, Никита тоже задрал голову к потолку.
[Азора, отвернись, не смотри на нее, пожалуйста...]
— Ты пообещал мне... — Никита понял, что ба Грай ждала этого момента, когда останется наедине с ним, чтобы сказать то, что предназначается только ему. Он нашел своими ручками ее узловатые морщинистые пальцы, и сжал.
[Я никогда не оставлю Сиов!]
— Хорошо, — она улыбнулась. Ей не нужно было слышать его, чтоб понять.
Женщина неотрывно смотрит на него теплыми карими глазами.
— Багра...
Так у него выходит произнести «ба Грай».
— Ты интересный Бог, — сказала она. — И я рада, что мне удалось встретиться с тобой.
— Багра?..
Взгляд женщины посерьезнел. Кажется, она хочет сказать ему что-то очень важное.
— Я люблю их, маленький Бог— Грай смотрит на Никиту. — И я вовсе не умираю... а отправляюсь искать их — всегда, везде… — ее взгляд прошел сквозь него, и устремился куда-то очень далеко. Она продолжила, разглядывая там нечто, что заставило ее глаза широко раскрыться от радости. — Пока снова не воссоединюсь с ними… И тогда уже навсегда. Понимаешь меня?
Горечь внутри Никиты растекается, как темное жгучее пятно, но он кивнул. Он понимает, почему все это она говорит ему — потому что он Бог. Все это похоже на исповедь, но исповедь в самом лучшем, что есть внутри.
Если у Грай есть Бог, то, где он?
Это вопрос возник в нем, как резкий росчерк скальпеля на собственной коже в результате движения собственной руки.
Почему он не пришел к ней в этот момент?
Никита не понимает этого.
Где же ты, Ворнок? Где же ты?!!
Фигурка ворона лежит рядом с рукой Грай, холодная и глухая.
[Где же ты, Ворнок?!!]
Он сам ничего не успел понять, как фигурка оказалась в его руке. Кожа его ладони задымилась.
— Гьде?.. Ти! — требовательно сказал Никита фигурке ворона, и резкая боль заставила его выронить артефакт обратно.