— Паст‐би-ще, — членораздельно произнесла Сиов. Она прильнула своим лбом к его лобику, и смотрит Никите в глаза своими большими янтарными глазами, он смотрит на нее своими голубыми озерками.
Сейчас у них проходит очередная ежевечерняя тренировка по произношению сложных слов.
— Пяс... — дальше язык Никиты не смог выкорчевать подходящие звуки.
— Паст, — помогла Сиов.
— Пясть, — повторил он, получилась почти что пасть.
— Би.
— Би, — это было легко.
— Ще.
— Се, — ну ладно.
— Паст-би-ще, — еще раз повторила девочка.
— Пясть... би... се! — как-то так...
— Молодец, Бо! — он только что произнес какую-то странную хрень весьма далекую от слова «пастбище», но похвала от Сиов почему-то убедила его, что все получилось на твердую пятерку.
— Пора спать, — Аза на пороге.
Сейчас она подойдет к Никите, чтоб поцеловать его.
Чмок.
— Сьпоки-ноки, — а вот это он умеет говорить весьма неплохо.
— Спокойной ночи, — весело вторила Сиов. Аза обняла девочку.
— Все, ложитесь, — Аза приподняла одеяло.
Покопавшись немного, Сиов с Никитой приняли свои любимые позы, она на левом боку, повернувшись к нему, а Никита прильнул спинкой к ее животу, и обнял руку девочки, как это всегда делает с Азой. Сверху на него опустилось мягкое крыло.
Все, теперь идеально.
После того, как свет в комнате погас, Никита зарылся носом в перья совушки и вдохнул ее вкусный запах. У Сиов особый запах, не такой как у всех остальных.
Ему опять приснилось молоко. Его вкус и тепло, его звук, когда оно проникает ему в горло.
Глоть-глоть-глоть...
Посреди ночи Никита проснулся и пощупал кровать рядом собой, но с разочарованием вспомнил, что теперь ему не предоставляют ночную бутылочку. Пришлось не солоно хлебавши засыпать обратно.
…Молоко. Много сияющих бутылочек полных молока выстроились передним в длинную очередь, ожидая скорого своего опустошения. Одна за другой, они прыгают ему в руки. В другом конце очереди, то есть в ее начале, скрестив по-турецки ноги, сидит Аза, и с милостивой улыбкой на устах, вынимает эти самые бутылочки из своего портфеля. Мать Тереза, ей богу. За ее спиной в проеме двери столпились грудастые ангелы-кормилицы… Рай, вот как ты выглядишь.
— А? — это было удивленное лицо Сиов. Она неожиданно оказалась перед ним, и ее рука, тянет бутылочку из его рук на себя, будто хочет отнять.
[Нет, отдай!]
Никита, вцепившись обеими ручками в бутылочку, тянет ее обратно. Почему Сиов такая злюка? Она ведь добрая.
— Бо!
Никита открыл глаза. Первое что он ощутил, это то, что у него во рту находится что-то не очень приятное на вкус. Не его палец — это точно. Потом он увидел Сиов. С лицом похожим на свежую клубнику, девочка испуганно смотрит на него, и пытается попятиться, но ее удерживает ночнушка, натянутая до предела прямиком от его рта.
Пфу!
Никита выплюнул сырую ткань, выпустив ее из своих рук. Сиов упала на кровать с большим мокрым пятном на груди.
[Прости, Си!]
От немедленного сгорания от стыда, его спасла Аза. Весь следующий день Сиов при взгляде на него мгновенно обретала красный цвет лица, и скрывалась из виду.
[Ну блять же!]
Шлеп!
— Ай!
[Прости.]
Аза, как всегда, бдит его моральный облик.
Никита перестал спать с Сиов, так как та начала стесняться быть рядом с ним. Или даже бояться. А в моменты, когда девочке приходилось кормить его, та вздрагивала от каждого случайного соприкосновения с ним. Внутреннее «дзз...», некогда не давашее покоя Никите, каким-то образом передалось совушке. И рука Азы стала единственным его объектом для ночного обнимания.
[Аза, мне нужно молоко.]
[Много молока...]
Он наконец осмелился заговорить об этом со Справочником. Никита снова хочет спать с Сиов, и для того, чтобы инцидента не повторилось, ему нужно быть всегда сытым вкусным молоком и иметь под боком бутылочку-другую. Сегодня же в его ротике не побывало ни капли этого напитка! Ни капли!
— Нет, Бо, тебе уже пора взрослеть, — Аза была непреклонна. — Ты привыкнешь.
Но он не хочет привыкать! Он хочет молока.
— Ню, Азь... — Никита уже вполне сносно умеет произносить слова «ну» и «Аз», но сейчас нужно сказать именно так.
Нет, — его смешной голос не возымел на Справочник своего гипнотического эффекта. У нее уже начался появляться к этому иммунитет.
Скрутившись калачиком, Никита от обиды крепко стиснул руку Азы ручками и ножками.