Лишь с появлением в деревне Сапса, Никита обратил внимание, насколько изменилась его воспитательница. С того момента, как Никита вместе со Справочником рухнули в окрестностях Молочного ручья, она уже не выглядит, как пятнадцатилетняя девчонка, а приобрела вид привлекательной миниатюрной зрелой девушки. Ее грудь хоть и незначительно увеличилась в размерах, но она без сомнений стала больше.
Изменения так же коснулись и Сиов. Крылья совушки стали гораздо больше, и выделяются за спиной под платьем так, что она начала походить на горбуна. Из-за этого над ней стали громко смеяться все дети. Идиоты.
Так же у нее появилась грудь, и это привнесло в жизнь Никиты много дискомфорта. Он не может ничего с собой поделать, чтобы игнорировать это. Казалось, повидавший столько буферов, сколько не видывали и многие взрослые мужчины, буквально ветеран сисек, Никита не может смириться с зачатками груди совушки. И ему ужасно стыдно, когда Сиов перехватывает его взгляд, понимая цель его интереса. Это ее пугает. Она в курсе, кем становятся большинство зверолюдинок, оказавшись в неволе. И Никита не хочет, чтобы она хоть на секунду подумала, что он захочет сделать с ней нечто подобное в будущем. Она должна всегда ему верить.
За спиной Никиты уже пять счастливых зим. В последнюю зиму к ним присоединился Сапс. Эта зима была одной из лучших. Радостная Сиов в любимом красном шарфике; Аза, с трудом поддающаяся на уговоры поиграть в снежок, но с азартом втягивающаяся так, что однажды, своим магически слепленным сноуболом отбросила Никиту на три метра. Благо одет он был, как представитель племени вуки, и толстая шкура смягчила удар. И Сапс, чьих болючих комков снега он боялся больше всего. Мужик вообще не дозирует свою силу даже перед детьми. А когда один такой его снаряд угодил в Азу, началась самая настоящая война, в конце которой весь снег с участка дома Грай собрался в один огромный ком, и погреб под собой нарвавшегося авантюриста. Сапс после этого неделю провалялся с температурой и соплями. Но чувствующая за собой вину Аза, вместе с активной поддержкой Сиов, вытянули его из болезни постоянными ухаживаниями.
Еще в году для них стало больше на один День рождения. Сидя на столе, Никита гладил разрыдавшегося в собственные ладони Сапса, успокаивая. Кто ж знал, что их подарки так расчувствуют его. Сиов и Аза смущенно переглядывались, не зная, как поступить. Успокаивать больших плачущих мужчин им еще не доводилось, и они оставили это на Никиту. Который после этих успокоительных манипуляций был раздавлен в чудовищных объятиях Сапса, как сосиска под прессом.
Большой глупый добряк.
Сейчас Никита сидит напротив Сапса, как всегда, на столе, чтобы быть с глазами собеседника на одном уровне. Мужчина рассказывает очередную свою историю про подземелья.
— ...а потом — бамс! – башка василиска отлетела, как... — Сапс задумался, с фантазией у него было хреново. — ...клубень картошки!
И это все, что ты смог придумать? Ну ладно, и без этого интересно. В руке Сапса от резких жестикуляций громко бултыхает содержимым бутылка пива, между ног Никиты стоит маленькая бутылочка молока.
Теперь он получает молоко раз в две недели. Аза никак не устает говорить ему о том, что он уже большой, но договор есть договор: бутылочка молока раз в две недели за хорошее поведение. И за то, что он самостоятельно моет себя. Аза даже почти не притрагивается к нему при купании, только иногда сзади. Никита начинает стесняться ее взглядов на его подросшего дружка, а когда она притрагивается к нему, даже сквозь полотенце, ощущает чувство отдаленно похожее на старое доброе «дзы». Скоро Никита уже будет делать это сам полностью. Пока что Справочник боится оставлять его одного, и чтобы не стеснять его, отворачивается, когда Никита занимается этим делом. Но она все равно видит его, когда вытирает.
— Чего красный такой? — спрашивает она. — Как молоко хлебать, так ничего.
— Это другое... — отвечает Никита, держась за плечи Справочника. Полотенце приятно трет его спину и попу. Ладони Никиты сложились в лодочку напротив паха, когда Аза решила вытереть его там. — Я сам... тут.