Чпок!
Она совсем не стесняется сверкать сиськами ни перед кем. Возможно, это чисто материнская раскрепощенность. Как для младенца ее грудь лишь средство для насыщения, так для нее — столовый прибор с кормежкой.
После этого девочка успокоилась, Нэни понесла ее в дом. Никита тщательно скрывает мысли от Азы, следя за тем, как мама скрылась за дверью. В его ушах нещадно журчит молоко, переполняя собой сознание. Все остальные продолжили весело проводить время, все кроме Никиты.
Молоко.
Он как гипнотизируемый запахом сыра крыса Рокфор из мульта «Чип и Дейл», не в силах сопротивляться зову молочка. Никита отправился следом за Нэни. Девушка спит на кровати, малышка посапывает в колыбельке рядом. Уставшая Нэни похоже отрубилась мгновенно, и даже не спрятала грудь, которой только что кормила Бони. Никитин взгляд тут же прилип к торчащему розовому «крану» большой молочной кеги.
Уаааа...
Он ведь не собирается этого делать? Если все разложить по полочкам, то Никита тридцатисемилетний мужчина, который тем не менее находится в теле семилетнего ребенка. Семь лет — это уже много для того, чтобы пить молоко. Тридцать семь лет — еще больше. Но если подумать, чего плохого в том, чтобы утолить свой голод, какого бы возраста он ни был? Это всего лишь прием пищи. Да, не совсем обычный... Но это не наркотик... возможно… и не человеческая кровь. А просто молоко. Он же не извращенец? Да и в конце концов, все равно Эни будет потом сцеживать его. Он даже поможет ей. Как он понял, сцеживание молока не самое приятное занятие.
Эники-бэники...
Размышляя над этим, Никита воткнул в рот большой палец руки. Давненько он этого не делал.
Так что мы решим? Это извращение или просто безобидный прием пищи? Напомним, в этом нет никакого вреда. Никто при выполнении трюков не пострадает. Но не пытайтесь повторить... в съемках учувствуют профессионалы. Решено.
Через секунду Никита уже стоит на коленях перед кроватью со спящей на ней девушкой.
[Остановись! Остановись! Остановись!]
Почему он должен останавливаться? Совесть, твои аргументы? У совести не нашлось ни одного вразумительного ответа. Значит, она не права.
Чпок!
Глоть-глоть-глоть!..
О, боже мой, какое блаженство!
Рука Нэни сквозь сон в материнском инстинкте легла на голову Никиты, и принялась его поглаживать.
Как же он долго этого не чувствовал…
Глоть-глоть-глоть!..
Глоть-глоть-глоть!..
Вкусное молоко щедро проникает в его рот, лаская вкусовые рецепторы.
— Ы…?! — голос Сиов за спиной.
— Что вы делаете?! — Аза.
— Э?! — а это Сапс.
— Что там случилось? — последний зритель, Эни.
Хотя нет.
— Ме? — вот последний зритель. Это крошечная Наб.
Чпок!
Никита оторвался от груди и медленно повернулся. Пять пар огромных от переполнившего их шока глаз уставились на него. Показалось, что даже у младенца на руках Эни глаза были больше, чем обычно. На подбородке Никиты повисла капля молока. На него смотрят, как на вампира, которого застукали при высасывании крови из жертвы.
— П-прости, мам... — все что он смог выдавить из себя.
Никто не сказал ему ни слова. Молчание сохранилось и когда он оказался дома. Пунцовая Сиов не поднимала взгляда с земли. А ведь он должен спать сегодня с девочкой. Ему ужасно стыдно. Наверное, это самый отвратный его поступок. Как он будет теперь смотреть всем в глаза.
Аза решила, что сегодня он ляжет с ней, несомненно, щадя чувства совушки. Никита был совсем не против — почему-то перед девочкой ему было неуютней всего. Может, потому что она тоже, как и он, не совсем маленький ребенок?
Он смотрит в темный потолок, держа руку Азы в своих руках. Справочник так и не произнесла ни слова. И рука ее словно мертвая.
— Аз?
Тишина.
[...]
— Прости.
— ...
Ладно, тогда он будет спать. Может сработает «утро вечера мудренее» и все завтра станет проще?
— Если попросишь, я буду каждый день приносить тебе молоко, — вдруг нарушил безмолвие тихий голос Азы.
[...]
— Не надо, нет... — Никита гладит ладонь Азы, продолжая изучать потолок.
Молоко тут было совершенно не при чем. Он это понял сразу после того, как все произошло. Он хотел всего одновременно — запах, кожу, прикосновения… И молоко, конечно, играло во всем этом большую роль. Но причина не в нем. Он пока не может этого совсем понять. Знает лишь, что это у него появилось только здесь, в Молочном ручье. И это похоже на большую и теплую надежную гору, которая окружает его со всех сторон, как непробиваемый щит.