— Чуешь? — наконец спросил Лео.
Бао огорченно прикрыл глаза. Да, он часто так отвечал другу. Разноглазый просто чувствовал, когда нужно ударить или отступить. Когда промолчать, а когда, наоборот, вмешаться. Часто выручает. Даже во время боя. Вот только Лео на такой ответ лишь хмурился.
— Принял, — кивнул Леонид удивленному приятелю. — Но мы сейчас на вражеской территории. Уверен, что угроза именно от них?
— Не знаю, — ответил Бао. — Но они так смотрят на нас, словно… Словно мы уже мертвы, — выдохнул он.
— Угу, — протянул Лео. — Ну, Такеши я не раз мордой в грязь ронял. Засранец мог и затаить обиду. Остальные с ним заодно, тоже логично. Тогда завтра утром с Такеши поговорю. Если что-то ему не нравится — пусть в лицо скажет.
— Хорошо, — облегченно улыбнулся Бао. — Спасибо.
— Да не парься, — усмехнулся друг. — Прорвемся.
Тревога не покинула, но стало чуть легче. Друг ему верит. Это главное.
Остаток вечера прошел в тишине. Опустилась темнота, разгоняемая лишь тусклым сиянием луны и алыми бликами сферы. Еда вкусная — Лео отлично умел жарить мясо, только называл его «шашлыком» и вечно ругался на слишком сильный жар. Зато тепло.
— Ну что, на боковую? — кивнул друг в сторону палатки.
— Я еще немного посижу, — улыбнулся ему Бао. — Спокойной ночи.
Лео окинул друга задумчивым взглядом. Но возражать не стал.
— Давай тогда, — Лео махнул ему рукой, скрывшись за пологом.
«Или не немного», — Бао кинул грустный взгляд на опустившуюся ткань. После разговора вроде стало легче, но чем выше поднималась луна, тем сильнее тревога сжимала горло. Лео, конечно, утром поворчит, но не страшно. Эту ночь Бао обойдется без сна.
Парень зябко поежился, передернув плечами.
Рассвет не близко.
Сон все никак не шел.
Леонид и до разговора с разноглазым подозревал лажу. Но если даже улыбчивый Бао с ним об этом заговорил, дело, и правда, дрянь.
Такеши — утырок, но утырок честный. За все время, что они в Западном провели, он ни разу не попытался подкараулить или напасть толпой. Всегда в лоб, как баран. Пафосные речи, куча ругани. И чем больше народу видело разборки, тем лучше.
Завтра с ним поговорит. Такое поведение для гордого засранца действительно странно. Надо бы разобраться…
Размышления прервал шум за тканью палатки. Что там у хвостатого происходит?!
Леонид подполз ко входу и собирался откинуть полог, но резко замер. Снаружи шел разговор.
— Лучше отойди сам, — знакомый голос. Такеши?
— Зачем? Леонид уже спит. Давай завтра, — громким жизнерадостным тоном ответил Бао.
— Не пытайся. Он все равно не успел уснуть.
— Чего ты хочешь? — резко успокоился Бао.
— Есть одно дело, — ровным тоном произнес Такеши. — Надо бы обсудить. Так что лучше пропусти по-хорошему.
Голоса ненадолго утихли. Слышится тихий лязг. Они там не одни?
— А приятелей ты привел, чтобы не вышло по-плохому? — подтвердил опасения Бао.
Тихий вздох.
— Ты ведь и сам уже все понял. Но я сегодня добрый, так что попрошу тебя еще один, последний раз, — произнес он спокойно. — Уйди с дороги. Ты нам не нужен.
— Не-а.
Льдом по хребту от этого «не-а»… Где чертовы перчатки?!
— Пусть так, — послышался тихий вздох. — Взять обоих.
Леонид вылетел из палатки, чтобы увидеть, как толпа в десять рыл медленно приближается к одиноко стоящему у светильника Бао. Лица приятеля в бликующем свете не видать, но стиснутые на древке нагинаты пальцы избавляют от лишних вопросов.
Вот же блять.
Рывок вперед с одновременным шагом Бао назад. Смена позиций — он впереди, хвостатый за правым плечом. Все как на тренировках.
Такеши смерил Леонида холодным взглядом. Где пафосные речи, урод!? Ты же вечно не затыкаешься!
Молчит. Лишь молча достает меч. Утырки совсем рядом. Разговоров не будет.
Отклонить лезвие топора, апперкот в незакрытую шлемом челюсть. Лязг стали над плечом — нагината отбивает несущийся в голову меч.
Пригнуться под молотом. Свист стали. Из горла молотобойца торчит лезвие на длинном древке. Рывок в сторону, перехватывая летящую за спину стрелу. Под ногой хрустнул светильник, луна скрылась за тучами. Кромешная тьма.
Слышно, как Бао шагнул ближе. Окружают. Лезвие нагинаты бликует в свете заклинаний.
Огненный шар — принять на перчатки. Больно. Свист стали над ухом — чужой. По лицу течет теплое. Снова хрип — тоже чужой.