Королева замолчала, собираясь с мыслями.
— Это его выбор, — Виндис смерила брата долгим взглядом. — Я могу лишь рассказать ему, какой он придурок, либо помочь. Но не заставлять.
Леонид под взглядом сестры грустно улыбнулся.
— Да, Настюх, знаю. Я придурок.
Ярл мерил шагами комнату. Который час мерил. Корни суки-богини в его королевстве оказались много глубже, чем смел даже подумать старый гном. Дошло до того, что энфирские святоши смогли преспокойно подделать его — личную! — печать. Ту самую, что была на проклятом письме.
Одной крысой дело не ограничилось. Нахрапом прижать нору не удалось, и теперь приходилось действовать крайне осторожно, дабы не вспугнуть паскуд раньше времени.
Сколько он себя помнит — наглые проповедники лезли в земли гномов всегда. Чего стоит один только случай столетней давности, когда энфирцы умудрились основать на его землях целый культ. Тогда границы ещё не были закрыты, а с последней войны прошло предостаточно времени. Гномы помнили — помнят до сих пор — но если уж верхушники сами несут к ним свои деньги…
Как оказалось, не только деньги. Почитателей паскудной богини гномы не привечали, но мало-помалу, один за другим… Они собирались в нелюдимых местах, проводили свои обряды. Тихо и мирно. Потом начали говорить с другими людьми — пьяные разговоры в кабаках, беседы под сводами подземных залов.
Затем они начали говорить с гномами.
Когда Тогрилу принесли весть о том, что несколько сотен гномов по разным городам возносят молитвы божественной мрази — он не поверил. Просто не мог поверить.
И не верил до тех пор, пока обряженные в розовое проповедники — гномьи проповедники — не понесли слово Энфиры по главным улицам столицы.
Много тогда полыхало костров — после Божественной Войны гномы не закапывали своих покойников. Горели все — люди, эльфы. Гномы. Энфира ещё после первой войны, проигранной всухую, осознала, что в прямом бою ей гномов не одолеть. И божественная сука решила действовать исподтишка.
Много землетрясений тогда сотрясло подгорную страну. Город, с которого всё и началось, оказался целиком погребен под толщей гор. Вместе со всеми жителями. Столичный храм Гудара, гордость зодческого мастерства гномов, разлетелся в щебень от упавшей на него огромной каменной глыбы.
Гномий бог был зол. На Энфиру. И на своих подданых.
Тогда же и прогремела большая война. Вторая война между светлыми и гномами. И именно тогда гномы изгнали из своих земель каждого эльфа, каждого человека, и наглухо закрыли свои границы.
С тех методы богини не изменились.
— Ну как он вам, ярл? — подал голос терпеливо ждущий воевода Гадур.
Тогрил резко замер, продолжая хмуро пырить перед собой.
— Хорош, — наконец усмехнулся он.
— Мы втык лекарю сделали, — кивнул воевода, — А то как-то слишком уж хорошо они его подлатали…
— Зря, — кинул взгляд на дверь ярл. — Лекарь этот потом ко мне прибежал и все подробно рассказал. Королю несколько ребер сломало и легкое пробило. Ребра-то ему на место вправили, чтоб они снова там все не переворотили, но сращивать толком не стали. Да и крови он потерял немало. Засранец же и до этого кучу ран получил, его только пуля и остановила.
— Выходит, беседу с вами он вел со сломанными ребрами и слабостью от потери крови?
— Ага! — хохотнул ярл. — И ведь, зараза такая, не скажешь! Не знал бы, подумал, что он просто не спал несколько дней. Я ж говорю — хорош!
— А что сама беседа? — подвел к делу Гадур.
— А что до неё… — нахмурился король. — Церковники всех в итоге и схлестнули. Письмо, нападение… Король-то, как оказалось, за героев вообще ни сном, ни духом. Так, напутствие разве что даст.
— То есть, у них по стране гуляет куча тварей, способных в одиночку уложить небольшой город, — поднял брови воевода, — И они никому не подчиняются?
— Ну почему же, — усмехнулся ярл. — Церковникам они и подчиняются. Чужаков же с помощью богини призывают.
Помолчали. Воевода осмысливал слова ярла. Выходит, что главной угрозой в будущей войне будет не король, не армия, а Церковь с толпой цепных тварей…
Ярл же размышлял о своей некомпетентности как ярла. Не один Армидал, выходит, облажался.
Это надо же — упустить такую пороховую бочку у себя под носом! А он, гордый такой, отмахивался от всяческих докладов, продолжая любоваться на новое оружие, да мануфактуры. Ох зря ты, Тогрил, глазки-то прикрывал, ох зря!
И теперь Церковники не стесняются руками этих героев вырезать целые крепости во имя своих внутренних интриг. Есть у ярла подозрение, что подготовку, идущую вот уже почти две сотни лет, придется резко форсировать.