— Во мне нет… духа героического, — снова заметила Айрис.
— Доспехи на тебе не армейской работы, отнюдь. На заказ сделаны, такое вмиг узнается, — возразила Дэлая, доставая темный плащ. — Да и цвет волос твоих весьма и весьма примечателен.
— Одежду поменять, волосы в грязи извозить, но это… — Леонид поднял свои руки, старательно не замечая прожигающий взгляд Айрис. — Такую хрень ты как скроешь?
Да, эти наросты на руках служили отличной защитой, да и удар с такими утяжелителями был на загляденье, но всё равно… Герои, конечно, чего только не приспосабливали, стараясь выделиться на фоне себе подобных, но такая откровенно демоническая срань насторожит даже деревенских увальней.
— Скрыть можно всё, — на удивление коротко ответила служанка, укутываясь в плащ. — И всех.
Накрыть голову капюшоном, шаг назад.
Леонид оглянулся на ведущий к воротам тракт. Людей много, и затеряться там вроде не сложно, но…
— Как думаешь, робы хватит, чтобы руки скрыть? — протянул он задумчиво.
— Тогда уж перчатки, — хмыкнула Айрис.
Шаг вперед, откинуть капюшон.
— А? — непонимающе моргнул Леонид, резко поворачиваясь к Дэлае. — Но ты… Погоди…
— Невидимкой мне не стать, — хихикнула служанка. — Но взоры чужие спину мою сверлить перестанут.
— Отвлекают внимание от носителя… — заинтересованно приблизилась Айрис. — А нам такие?..
— Не подойдут, увы, — мотнула Дэлая головой. — Личный артефакт, лишь на заказ делается. Да и в отряде эффект его слабеет. Люди в общности больше внимания привлекают, чем один единственный путник.
Больше спорить было особо не о чем. Леониду и Айрис оставалось лишь ждать, лениво поглядывая на плетущиеся внизу фигурки. Вскоре им предстояло занять место в их рядах.
Но для начала Дэлае предстояло выполнить свою работу.
— М-мать! — не удержался Леонид, вылезая из люка последним. — Вот же ж гадство…
Ночь, улица, фонарь и грязная подворотня. А нет, уже без фонаря — битое стекло не сдержало очередной порыв ветра, и едва тлеющее пламя затухло окончательно. На оставшуюся ночь этот переулок погрузился во тьму. И тем лучше — даже последние забулдыги не отважатся заявиться в неосвещённые трущобы столицы, если жизнь дорога.
С чего такая уверенность? Снова Герои. Изначально призванные в качестве тупой военной мощи, они умудрились много куда просочиться, не отличаясь в этом от простых разумных. Помимо банальных рыцарей появлялись маги, следопыты, жрецы… И разбойники.
Сами себя они называли «рОгами», любили тьму и тишину, бой лицом к лицу не переносили, а ещё поголовно страдали от тяжёлой клептомании. Эти «Герои» в своё время стали для Энфирии настоящим бедствием. Одно дело хватать за руку простых воришек и совсем другое — ловить посланников богини. Церкви тогда впервые за очень долгое время пришлось взывать к богине напрямую, а та… Просто сняла с недогероев своё благословение. Божественных сил роги не лишились, но вот священной неприкасаемости у них больше не было. Началась охота — Герои убивали Героев.
К нынешнему моменту установилось шаткое равновесие, но любой сколь-нибудь значимый сброд всегда возглавлял Герой-рога. Некому было поспорить с навыками пусть и бывшего, но посланника самой Богини.
Дэлая вздохнула. Весь этот переход прошёл как-то… не так, как она ожидала. Ей-то казалось, что вечно хмурый герой лишь похмыкает на неприятности столичной канализации, а вот Айрис упрется рогом. Вышло в точности до наоборот — Леонид на протяжении всего пути не переставал тихо бурчать и плеваться, хотя шёл спокойно. А вот Айрис хранила на лице абсолютную невозмутимость.
Из-за спины послышался второй голос, и тоже ругательства. Невозмутимость всё-таки дала трещину. Но всё ещё лучше, чем ожидала служанка — всё-таки целая принцесса. А хотя…
Дэлая вспомнила бойню при Раантиле. Досталось тогда их подопечной: кожа с половины лица содрана, вторую залила кровь, одна рука, считай, сгорела — но здоровая всё так же сжимает меч, голос во время переговоров не дрогнул ни разу.
На лёгкую брезгливость принцессы можно и закрыть глаза.
— Усмирите свой гнев, Герой, — коснулась служанка Леонида, заметив его побледневшее лицо. — Самое сложное позади, мы в столице. Но впредь я воздержусь от столь зловонных путей.
Леонид поморщился. В родной мухосрани воняло и похлеще. Да и запахи там были… поразнообразнее.