— Этого мы знать не можем, — откликнулась эльфийка. — Но и лезть меж двух аватаров — это смерть. Без вариантов. Без шансов. В конце концов, ты ведь веришь в свою сестру?
— Вот только давай без манипуляций, — поморщился парень. — Уходите тогда… Обещаю, на двоих лезть не буду, — неохотно добавил он.
Молчание. Айрис сверлила взглядом Леонида, Иль задумчиво разглядывала небо, залечивая последние раны. Напряженно вслушивающийся в грохот Леонид наконец обратил внимание на неподвижность девушек.
— Ну? — зыркнул он на Айрис. — Если твоего отца нет тут, то остается только королевский замок. Так что шуруйте, пока гномы там тоже все не разнесли!
Молчание стало тяжелее, взгляд Айрис метнулся к замку, обратно к Леониду, снова к замку. Опустился вниз. Сиплый выдох, зажмурилась.
И тут послышался хохот.
— Ну… по крайней мере, никто не узнает… насколько тупо мы умудрились подохнуть, — сквозь слезы выдавила Иль. — Чего таращишься? — повернулась она к парню. — Никуда она не уйдет. И я не уйду.
— Нахрена? — коротко спросил Леонид.
— А нахрена ты поперся со мной за отцом? — отозвалась Айрис.
Девушка до сих пор тяжело дышала, судорожно сжимая меч, но взгляды в сторону дворца уже не кидала.
— Судя по истерике Иль, тут шансы совсем призрачные, — буркнул Леонид.
Жрица вытянула руку и похлопала Леонида по плечу.
— Давай обойдемся без всей этой демагогии и слезливых споров, — проникновенно прошептала она. — Сейчас бойня утихнет, и мы вместе пойдем бить морду богу. Сконцентрируйся на этой мысли и больше не думай ни о чем, лады? Бить. Морды.
Леонид хмуро глянул на эльфийку. Повернулся к Айрис. Та ответила ему таким же взглядом, ласково поглаживая клинок у себя на коленях. Просто ни о чем не думать, значит?
С этим он может справиться.
Глава 30
Разум Богов от разума простых смертных не сильно-то отличается. Да, сами боги были для этого мира чуждыми созданиями, но… с пару сотен лет погуляй по миру в аватаре какого-нибудь эльфа или человека, и сознание подстроится. Бытие определяет разум — кому как не богам знать эту истину.
Но все же боги не просто так себя богами называют. И, в отличие от простых смертных, у них была возможность делить мышление на параллельные потоки. Думать о нескольких вещах одновременно если по-простому.
Именно поэтому пытающаяся разорвать её на лоскуты аватара Мести не мешала Энфире предаваться размышлениям. Просто выделить крошечный поток сознания на осмысление некоторых вещей. Например, собственное ко всему этому отношение.
Вообще, несмотря на уязвимость, боги любили ступать по миру в форме аватар. Была у смертной материальной жизни одна очень интересная штука — биохимия называется, если память Героев её не обманывает. Ну или эмоции, если говорить словами обитателей этого мира. В потоках эфира не было ничего, кроме сухого разума. Да, составлять далекоидущие планы в потоках холодного и безразличного эфира куда удобнее, но эти ощущения… Однажды побывав в шкуре смертного, бог всегда желать в эту шкуру вернуться. Хотя ладно, не всегда
Уж слишком часто эти эмоции мешают. А еще причиняют эту странную, но очень сильную боль. Когда вроде бы тело и эфирная оболочка в порядке, но ощущение, словно эту самую оболочку рвут на части.
У Энфиры ушло целых две сотни лет, чтобы холод эфира охладил тот гнев и ненависть, что напитали её за время паскудной Войны. На мир смертных она тогда старалась даже не смотреть, чтобы не освежать воспоминания. И вот, когда она вроде бы пришла в себя, началось… это.
Аватара Лагрона наконец разрушена, а сам непоседливый бог ушел зализывать раны. Не совсем по её воле, но, стоит признать, удерживать его дальше смысла не было — бог Войны свое отстрадал.
Еще и Диал этот. В противовес решению Энфиры, он не захотел уходить в эфир. Наоборот, бог Мести зубами вцепился в мир смертных, в эмоции, что утопили разум и взяли над ним полный контроль. Зависнув на стыке двух миров, отдавая последние силы, чтобы не уйти в эфир окончательно. И все ради Мести.
Вот она сейчас смотрит на него свысока, а сама… Она только-только заняла это тело, холод эфира еще не окончательно покинул её разум, так что она могла взглянуть на мир без застилающей глаза пелены ненависти, и…
Эльфы держат хорошую мину при плохой игре, в паническом ужасе наблюдая за последним мэллорном в своем лесу и отсчитывая даже не годы — дни, когда он наконец даст семена и оттянет их от судьбы полного вымирания.
Гномы заперлись в пещерах и два века ковали свою собственную — неспешную, но неотвратимую — месть.