Разговор получился коротким. Представший перед зрачками Ивана Алексеевича губернатор не стал долго любезничать и сразу предложил встречу. Человек старой закалки и привычек, он никак не мог свыкнуться с новомодными технологиями — виртуальными переговорными, «комочками», машинами без водителя. Лесин не возражал, хотя к новшествам относился неплохо.
«Все же при реальном общении человека чувствуешь лучше, — сказал он себе и нырнул в учтиво распахнутую перед ним дверь «Фантома». — Главное, чтобы без водки…»
Губернатор встретил его в уютном банкетном зале с единственным обеденным столом на шесть человек. Лебезивших перед Лесиным служащих он властно отправил «исполнять свои обязанности» — не по чину им было присутствовать на этом раннем обеде.
— Ну что, с каким вопросом ты, Иван Алексеевич, в нашу деревню пожаловал? — по-отечески спросил губернатор, садясь за стол.
Василий Анатольевич был почти вдвое старше Лесина и мог без особого риска называть его на «ты»; так он, по крайней мере, считал.
— Да вы, верно, уж и сами догадались, — Лесин неспешно снял со стола салфетку и бережно прикрыл ей манишку своей сорочки.
— Из-за японского демарша, что ли? — не угадал с первого раза губернатор, предполагая, что визит Ивана Алексеевича связан со скандальным отказом японских инвесторов от участия в авиастроительном проекте. — Нет? Значит, из-за Калабина?!
— В точку!
Калужский губернатор прекрасно знал свои немногочисленные слабые места. Область была одним из лидеров экономического роста страны, причем роста ценного — высокотехнологичного. В регионе не было проблем, за которые его могли бы пожурить или тем более наказать. Практически не было…
— Василий Анатольевич, скажите мне, вы же у себя на территории все как свои пять пальцев знаете, — польстил для затравки Лесин, — что вдруг стряслось с Калабиным? Я ж его лично хорошо знал! Помню, как глаза его горели, когда он мне о киборгах своих рассказывал! А тут взял так…
— Эх, Петька наш, Петька… — тяжело вздохнул губернатор, отодвинул свой суп и облокотился на спинку резного, под старину кресла.
Пожилое тело Василия Анатольевича, казалось, совсем не несло на себе отпечатка старости. Большой, широкоплечий, здоровый — могло даже показаться, что густая седина на его голове появилась несколько преждевременно.
— Ты знаешь, — после длительной паузы продолжил губернатор, — грех мне на самом деле на него жаловаться. Налогов уйму платит, слава об области на весь мир… Теперь все знают, что такое Калуга! — он довольно ухмыльнулся. — Вот только встречаться, поросенок, ни с кем не хочет! Был тут канцлер у нас немецкий, ты представляешь, лично прилетел, без всей этой виртуальщины…
— Ну….
— Хотел светило наше увидеть. Нет же — залез к себе «в норку» и даже на вызов отвечать не стал. Чуть скандал не случился, насилу замяли…
— Я слышал, с Седовым тоже нехорошо вышло…
— Ну так еще бы!
Василий Анатольевич громко рассмеялся событию, которое в недавнем прошлом чуть не стоило ему губернаторского кресла. Приехавший на открытие нового федерального университета премьер-министр велел доставить ему Калабина, без которого «антуражу должного не было», даже привез для вручения профессору орден за заслуги перед Отечеством.
— Тот, как ты понимаешь, «в норку» и молчок. Мы и так, и сяк! А никак! Поместье свое огородил забором трехметровым — и нет его. Баста! А ты ж знаешь, какой Седов у нас обидчивый!? Мол, что ты здесь за хозяин, раз какой-то яйцеголовый не уважает тебя?! Ха!
— Вкуснейшие тут щи, Василий Анатольевич! И как выкрутились?
— Да никак! Вспылил я тогда, — без удовольствия признал губернатор, теряя былую веселость. — Говорю, это тебя он, значит, ни в грош не ставит, раз плевать хотел на твои желания и медали! Ну, а дальше ты сам знаешь…
— Да уж, непросто вам с Калабиным приходится…
— А ты знаешь, Иван Алексеевич, меня все устраивает! Работает как вол, для себя зарабатывает и для региона, для страны. Живет себе скромно, в политику не лезет. На партийные нужды хорошо жертвует. Заперся в своем ангаре? Да и бог бы с ним! Кому ж с того худо?!
Объяснять, что худо с того Родине, Лесин не стал. Разглашать те сведения, которыми лично поделился с ним Президент, он был не уполномочен.
— Ну, скажи мне, Иван Алексеевич, чего вам там в Кремле наш Калабин мешает? Ты же ведь не первый уже сюда едешь? Знаешь ведь, наверное?
— Знаю, Василий Анатольевич…
— И что? Государственная тайна?! Чего не оставите мужика в покое? Взбесится ж — всем худо будет!